Пустота символ – «Код пустоты сработает при регистрации страницы в строке имени и фамилии?» – Яндекс.Знатоки

𝌷 - Тетраграмматон означающий простор или пустота (U+1D337)

Описание символа

Тетраграмматон означающий простор или пустота. Символы Тай Сюань Цзин.

Кодировка

Кодировка hex
dec (bytes)
dec binary
UTF-8 F0 9D 8C B7 240 157 140 183 4036857015 11110000 10011101 10001100 10110111
UTF-16BE D8 34 DF 37 216 52 223 55 3627343671 11011000 00110100 11011111 00110111
UTF-16LE 34 D8 37 DF 52 216 55 223 886585311 00110100 11011000 00110111 11011111
UTF-32BE
00 01 D3 37
0 1 211 55 119607 00000000 00000001 11010011 00110111
UTF-32LE 37 D3 01 00 55 211 1 0 936575232 00110111 11010011 00000001 00000000

Пустой знак — Википедия

Пустой знак — это термин, используемый в рамках философии постмодерна для характеристики таких понятий, которые называют несуществующие предметы. Знаки такого рода не отсылают к явлениям и предметам внетекстуального мира, то есть отражают один из принципов постмодернизма: претензию на самодостаточность поля символов и знаков, наличие в них смыслов, не требующих подтверждения в объективной реальности. Это обусловлено тем, что в рамках постмодернизма считается, что множество современных понятий и символов обладают настолько обширной смысловой нагрузкой, что уже представляется невозможным постичь их смысл с опорой на те объекты, которые они означают.

[1] Появление понятия такого рода связано с характерными чертами постмодернистского текста, к которым, в первую очередь, относятся частое отсутствие смысла, потенциальная возможность множества трактовок, участие читателя как субъекта, конструирующего смысл текста наряду с автором. [2]

Анализируя речь людей, больных неврозами, французский философ и психоаналитик Жак Лакан вывел концепцию «разрыва» означающего и означаемого, характеризовал первое как «плавающее» по отношению к последнему. Он заметил, что для невротиков характерна утрата каких-то частей означаемого, на месте которых в сознании образуются некоторые пустоты, которые впоследствии заполняются воображаемыми построениями.

Проявлениями смещения означаемого философ считал похожие на психоаналитическое смещение метафору и метонимию, в которых как раз происходит некоторое смещение одного означающего в пользу другого в первом случае и полное поглощение одного означающего другим в последнем.

В одном из своих выступлений философ высказал идею о пустой речи. Несмотря на то, что он говорил об этом, исходя из своей психоаналитической практики, анализируя речь пациентов, в сути этого понятия можно найти предпосылки становления идеи пустого знака. Под пустой речью Лакан подразумевал либо молчание пациентов (что тоже выступает как некий символ, коммуникация), либо заведомо ложную речь, которая не описывает реальности, но в правдивости которой уверен говорящий (благодаря механизмам замещения и вытеснения). Несмотря на ложность, пустоту, такой вид речи всё же несёт информацию, которая, однако, скрыта с помощью нетождественности речи и реальности. По мнению психоаналитика, в употребляемых людьми словах часто выражается их бессознательное, которое облекается в ставшие привычными слова и знаки. Здесь и происходит разрыв знака и реальности, начинается конструирование новой реальности самим дискурсом, а сознание человека фокусируется на процессе этого построения, а не на цели – достижении объективной реальности.

Таким образом, Лакан выдвинул свою критику концепции тождественности означаемого и означающего, выявил смещение и расщепление последнего, анализируя сознание субъектом собственного «Я» и довольно ясно изложил концепцию самодостаточного дискурса, основанного на поиске истины в себе самом в отрыве от объективной реальности, разрыве с означаемым.

[3]

Другой французский философ, Жан-Франсуа Лиотар, рассмотрел проблему пустых знаков в современном искусстве. Он говорил о том, что в эпоху постмодерна искусство перестало зависеть от внешнего мира, ему больше не необходимо изображать нечто конкретное, отсылающее человека к объективной реальности. Подобно конструированию новой реальности в речи, человек искусства у Лиотара занимается построением своей субъективной реальности в процессе творчества. Ядро современного искусства — отсутствие гармонии, фрагментарность, децентрированность. Философ находил отражение этого в новых направлениях живописи, например, неоавангардизме. Художники в данном случае увлечены не изображением на холсте конкретного предмета, а скорее своей субъективности, в попытке передать лицезреющим какую-то часть своей энергии. В целом же, теперь искусство нацелено не на составление конкретного образа у воспринимающего, не на получение им конечных эмоций от восприятия картины, а именно на процесс интерпретации того, что хотел передать художник, построение смысла в режиме реального времени. Те же самые тенденции философ находил и в театральном искусстве. Он наблюдал утрату структурированности, гармоничности в театральных представлениях, сравнивал актёров непосредственно с пустыми знаками, так как их действия также носят характер фрагментарности, децентрированности, бессознательности. Лиотар говорил о том, что в современном театре и кино, а также в будущем, люди полностью погрузятся в процесс созерцания пустых форм, утратят понятие о границе между внутренним и внешним миром.

[2]

Соприкосновение с теорией пустого знака можно обнаружить и в рассуждениях французского философа Жиля Делёза. Он полагал, что смыслы тех или иных явлений зачастую неопределённы, подвижны. Это связано с тем, что многие явления наделяются смыслом в процессе их совершения, не подчинённого никаким предначертанным образцам действия. Сами же смыслы, по Делёзу, не являются абсолютными идеями, изначально заложенными в вещи, но проявляются в виде «эффектов», как результаты «чистых совершений».[2]

Французский философ М. Фуко напрямую говорил о невозможности исчерпывающей трактовки тех или иных знаков. Он считал, что речь человека – гораздо больше, чем те знаки, из которых она состоит: сюда включаются намерения говорящего, невербальные сообщения. Всё это порождает нетождественность означаемого и означающего, а смысл высказывания реконструируется слушающим, учитывающим нетекстовые символы, исходящие от говорящего. Таким образом, Фуко пришёл к положению о том, что те знаки, которыми пользуются люди, вовсе не отражают того, что они признаны означать. Они накопили историю интерпретаций, за ними уже не стоят реальные объекты. В конце концов Фуко заключил, что знак является лишь ёмкостью, которая наполняется тем или иным значением в зависимости от различных обстоятельств, сам по себе он не является означающим, привязанным к конкретному означаемому.

[4] В своих книгах «Слова и вещи: Археология гуманитарных наук» и «Археология знаний» философ пришёл к выводу, что и сама наука, изучающая язык и его символы и знаки – лингвистика – переориентировалась с изучения первичных значений тех или иных языковых единиц на процессы изменений, трансформаций значений слов. Язык стал для неё «загадочной» структурой, потенциально пустой и готовой для заполнения новыми смыслами, в которой благодаря этому не хранится ничего, кроме самой истории таких преобразований.

Сами же высказывания, по Фуко, тоже являются в некотором роде пустыми. Он убеждён, что за многими высказываниями не кроется никакой глубинный смысл (который мог бы там быть), по причине ограниченности конечных формулировок, ставящих за пределы определений широчайшее поле современных языковых возможностей. Всё, что высказывается, ограничено, так как ограничены сами исторически сформировавшиеся означающие. Любое высказывание, по его мнению, ограничено ровно тем, что лежит на его поверхности, в этом и заключается его своего рода внутренняя пустота, отсутствие глубины.

  1. Грицанов А. А. Постмодернизм. Энциклопедия.
  2. 1 2 3 Тюленева Е. М. «Пустой знак в постмодернизме: теория и русская литературная практика».. — 2006.
  3. ↑ Ж. Лакан. «Функция и поле речи и языка в психоанализе».
  4. М. Фуко. Слова и вещи. — A-cad, 1994.

Пустота — Энциклопедия знаков и символов

См. также: Дыра, Небытие
Синонимы: Ничто

Абстрактная идея противоположная мистической концепции «Небытия».

Как образ пещеры противоположна образу горы.

Основа и символ, связывающий с матерью и бессознательным многие образы: Вместилище Мертвых, Памяти и Прошлого [1].

В системе иероглифов пустота определяется как «то место, которое создано отсутствием вещества, требуемого для строительства небес» и, таким образом, относится к пространству.

На саркофаге Сети I есть изображение пустоты, представляющее собой полунаполненный сосуд (символ нун), образованный перевернутым полукругом, дополненный встречным полукругом [2].

Мистический символ выхода из круга существования, представленный как полное отсутствие эго, эмоций или желаний, состояние безграничного опыта и безличного духовного откровения.

Черновые материалы

[править]

«Упанишады» устанавливают строго дифференцированные состояния сознания в диапазоне от бодрствования (заполненные объективными формами — мечтами, — упорядоченными в соответствии с глубинными субъективными импульсами) до глубочайшего состояния, испытываемого во время наиболее интенсивного сна без образов. Это последнее состояние непосредственно связано с идеей «ничто». Собственно для того, чтобы схватить смысл термина Нирвана и понять экстаз самоуничтожения, очень важно уяснить, что это восточное «ничто» не является абсолютным отрицанием (смертью всех вещей), а представляет собой неразличимость или, другими словами, отсутствие конфликтов и контрастов, а следовательно, избавление от страданий и превратностей. Генон в своем изложении этой индуистской доктрины дает к ней следующий комментарий: «В этом состоянии различные объекты проявляющегося бытия, включая сюда и индивидуальные манифестации (как внешние, так и внутренние), не разрушаются, но существуют главным образом в некоем единстве ввиду того, что они больше не воспринимаются в контексте вторичных и случайных признаков различия; по необходимости они обнаруживают себя среди возможностей самого Я, и последние остатки бытия ощущают в себе все эти возможности, так как „неразличимость“ проглядывает в интегральном Знании»

[3].

Такого понимания «ничто» как «необъективированной (и, следовательно, невыразимой) реальности» достигли, между прочим, еврейские мистики Ближнего Востока и Персии. Согласно раввину Иосифу бен Шалому, жившему в Барселоне в XIII веке, среди символических описаний откровения Бога заслуживает особого внимания то, которое касается мистического «ничто», просматривающегося в каждой глубокой трещине существования. Он полагал, что в, каждой трансформации реальности, в каждом кризисе или моменте страдания, каждой метаморфозе и изменении формы или при каждом случае, когда состояние вещи изменяется, пропасть «ничто» расширяется и оно делается видимым на какое-то мистическое мгновение; «ничто» не может измениться, не войдя в контакт с этим царством абсолютного бытия, которое восточные мистики назвали Ничто (это высказывание бен Шалома цитирует Г. Г. Шолем в книге «Главные тенденции в еврейском мистицизме»).

Существует каббалистическая анаграмма, которая иллюстрирует это следующим образом: «ничто» на иврите — Ain, и те же самые буквы образуют слово для числа 1 — Ani.

Шуньята — Википедия

Шу́ньята (санскр. शून्यता, śūnyatā IAST; пали: sunnata; кит. 空; яп. 空; монг. хоосон чанар; букв. «пустотность» — от санкскр. «шунья» — «пустота», слово «пустота» — «шунья» на санскрите и других инд. языках также обозначает математич. понятие «ноль») — центральное понятие буддийской школы мадхъямака и всего махаянского буддизма[1][2], обозначающее «отсутствие постоянного „я“ у личности и у явлений»[2] или отсутствие собственной природы вещей и феноменов (дхарм) ввиду их относительности, обусловленности и взаимозависимости.

Реализация Шуньяты сознанием адепта считается оптимальным способом познания «вещей как они есть» и духовной терапии, освоение которой сопровождается культивированием совершенств терпения, сострадания и духовной силы, но одновременно и устранённости от иллюзорного в конечном счёте мира, что вместе составляет систему основных достижений в «пути бодхисаттвы».[3]

«Śūnyatā» (Санскрит) обычно переводится как «пустотность», «незаполненность», что происходит от прилагательного śūnya или śhūnya + -ta:

Слово śūnya соответствует цифре «ноль» в Деванагари[4]

Шуньята — наиболее трудное понятие буддизма, не поддающееся простому описанию и определению. Постижение «пустоты» — важная цель буддийских медитаций, по-разному рекомендуемых разными школами.

Ещё в палийском каноне встречается это понятие: В Сутта-нипате приведены слова Будды Сиддхартхи Гаутамы Шакьямуни:

«Как на пустоту взирай ты на этот мир. Разрушив обычное понимание себя, ты поборешь и смерть. Владыка смерти не узрит того, кто так смотрит на мир.» (Сутта-нипата, строфа 1118).

Неточное понимание термина «пустоты» в небуддийских переводах и комментариях привело к тому, что буддизм получил репутацию философии нигилизма, солипсизма, отказа от доводов рассудка и от словесного понимания, отказа от позитивных тезисов, представления о всеобщей иллюзорности и т. п.; за подобные взгляды буддизм постоянно подвергался критике небуддийских школ. В то же время буддийские школы, развивая понятие о пустоте, категорически отрицают все перечисленные пункты, акцентируя внимание на «таковости», «взаимозависимом происхождении», причинности и обусловленности.

В другом контексте термин употребляется для обозначения абсолюта. В данном случае Аштасахасрика праджняпарамита сутра определяет шуньяту как то, что «не имеет причины», «находится вне мышления или понятия», «не родится» и «не имеет измерения»[1]. Так нередко вопрос понимают буддологи. Между тем, буддийское «абсолютное» (парамартха) нельзя считать отдельным от феноменов, самостоятельным, реальным со своей стороны Абсолютом. В больших сутрах Праджняпарамиты (25-тысячной, 100-тысячной) постулируется не только пустота субъекта и явлений, но и пустота абсолютного (парамартха шуньята) и пустота пустоты (шуньята шуньята) от самобытия.[5] 14-й Далай-Лама говорит об этом так[6]:

«Сам Нагарджуна сказал, что ни одно явление не существует как абсолют. Это относится даже к самой пустоте. Даже абсолютная истина не существует как абсолют. Он сказал, что все явления обусловлены другими факторами, что они пребывают во взаимозависимости с другими явлениями. Именно поэтому все явления обладают природой пустоты, и сама пустота в данном случае не является исключением. Сам Будда дал это ясно понять в своем учении о шестнадцати, восемнадцати и двадцати различных видах пустоты, в число которых входят и .»

В изначальном смысле то, что вещи пусты, означало, что вещи не являются самостоятельными и самодостаточными, а появляются только в связи с другими вещами: «одежда сшита из ткани, ткань выткана из нити, нить скручена из льна и т. д.». Но все вещи также не являются окончательно сформированными и завершённо-целостными, в противном случае не существовало бы причин и следствий. Например, времена года не могли бы меняться[7].

В раннем буддизме пустыми считались все вещи, не обладающие самостоятельным реальным существованием, которым обладали только дхармы, из которых состояли вещи. В буддизме махаяны дхармы перестали обладать самостоятельным реальным существованием и стали пониматься также пустыми и «не более реальными, чем сами вещи». Это повлияло на то, что под понятием «дхарма» также стали иметь в виду «вещь»[8].

Основные дискуссии о природе пустоты развивались поначалу в контексте спора между буддийскими и небуддийскими школами о причинности и природе себя. Прочную основу учению о пустоте положил Нагарджуна, прояснив сущность Татхагаты (так приходящего), достижения пустоты ума и развития природы Будды. Школа мадхъямаки, основанная Нагарджуной, прямо связывала пустоту со срединным путём: «Сказать, что всё есть, — одна крайность, сказать, что ничего нет, — другая крайность. Всё пусто — вот истина срединного пути»[9].

Представление о шуньяте развивали далее Арьядэва, Асанга, Васубандху, Дигнага, Дхармакирти, Буддапалита, Бхававивека, Чандракирти и другие философы. Далее шуньята стала одним из важнейших понятий тибетского и дальневосточного буддизма, в частности чань.

Важным источником учения о пустоте является «Сутра сердца праджняпарамиты», почитаемая во всех школах буддизма Махаяны, и являющаяся её основой. Определение пустоты дается в развернутом понимании, как учение, передаваемое бодхисаттвой Авалокитешварой монаху Шарипутре. Первоначальное утверждение является общей квинтэссенцией учения Будды: «Авалокитешвара-бодхисаттва, глубоко практикуя праджняпарамиту, воспринимает мысль, что пять скандх пусты, и спасен от всех страданий и несчастий». Далее идёт развёрнутое указание на то, что именно воспринимает Авалокитешвара, наставляя Шарипутру, и каким образом это восприятие порождает спасение от страданий и несчастий в виде обретения Аннутара Самьяк Самбодхи (наивысшего полного просветления, указывающего на состояние Будды[10]).

Пустота в дзэн[править | править код]

В дзэн понимание пустоты отличается от её определения в «классическом буддизме». Если в классическом буддизме пустота представляет собой «принцип кармы, детерминации, зависимости от чего-то другого», то в дзэн пустота становится принципом «несвязанности, необусловленности, возможности в каждый следующий момент снова действовать свободно». Исследователь А. Ю. Стрелкова обозначает первое представление как «мир детерминации», в котором существует карма, причины и следствия, а второе представление как «мир свободы», где карма является лишь «воображаемыми цепями, которыми сковывает себя сознание» и в котором не существует связи причин и следствий[11].

В дальнейшем пустота стала пониматься через «не-мышление» («не-думание») или «не-ум» («не-сердце», «не-сознание»). Согласно «Сутре помоста шестого патриарха», «не-думание» связано с «не-формой» («отсутствием признаков») и «не-пребыванием» («не-связанностью»)[12]:

Что такое «отсутствие признаков»? «Отсутствие признаков» — это, находясь среди признаков (форм), отрешаться от [внешних] признаков [вещей]. «He-мысль» («отсутствие мыслей») — это, погружаясь в мышление, не мыслить. «Не-связанность» — это изначальная природа человека.

«Не-думание», согласно Хуэйнэну, не означает отсутствие мыслей, а означает «не задерживать свою мысль на чём-то одном»[13]:

Мысли следуют одна за другой, и нигде между ними нет разрыва. <…> Когда одна мысль задерживается, то сразу задерживается следование мыслей, и это называют связанностью. Когда же мысли следуют одна за другой и ни в одной из вещей этого мира не задерживаются — это и есть не-связанность. Поэтому не-пребывание [в одном месте] — это изначальная основа.

Известный чаньский наставник Шэньхуэй, отвечая на вопрос о том, существует ли пустота или нет и зачем нужна пустота в последнем случае, указывал, что «о пустоте заводят речь ради блага тех, кто не зрит свою собственную природу Будды. Для тех, кто зрит свою собственную природу Будды, пустоты не существует»[14].

Согласно современному дзэн-мастеру Сун Сану, «истинная пустота» связана с «до-мышлением», в котором отсутствуют любые слова. И данная пустота проявляется при помощи удерживания «ясного ума», который становится подобным чистому зеркалу: «Красное приходит, и зеркало красное. Белое приходит, и зеркало белое»[15].

В Теджабинду-упанишаде (8-11), говорится:

8. Блаженство, превосходящее счастье, невыразимое, нерождённое, вечное, свободное от влияния мыслей, постоянное, твёрдое, непоколебимое.

9. То — Брахман, То — Сам Высший Атман. То — окончание, То — Высшая цель, состояние, бесконечное пространство, То — Сам Высочайший Параматман.

10. Не пусто оно, но видится пустым, и превосходит пустоту, не мысль, не мыслящий и не мыслимое, но то, о чём только и следует мыслить.

11. То — Всё, высочайшая Пустота, из высочайшего высшее, состояние, нет которого выше, несознаваемая, превосходящая понимание Истина, неведомая ни мудрецам, постигшим суть, ни даже богам.[16]

  1. 1 2 Абаев, Лепехов, 1994.
  2. 1 2 Терентьев, 2011, с. 811.
  3. ↑ Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. Под редакцией А. А. Ивина. 2004
  4. ↑ Индийские цифры
  5. Étienne Lamotte. THE TREATISE ON THE GREAT VIRTUE OF WISDOM OF NĀGĀRJUNA (MAHĀPRAJÑĀPĀRAMITĀŚĀSTRA) with a study on Emptiness ÉTIENNE LAMOTTE VOL. IV CHAPTERS XLII (continuation) – XLVIII Composed by the Bodhisattva Nāgārjuna and translated by the Tripiṭakadharmācārya Kumārajīva / Translated from the French by Gelongma Karma Migme Chodron Gampo Abbey. — С. 1671.
  6. ↑ Интервью в Бодхгайе, 1981—1985.
  7. ↑ Стрелкова, 2009, с. 176—177.
  8. ↑ Стрелкова, 2009, с. 177.
  9. ↑ Торчинов, 1998.
  10. ↑ Хамфриз, 2002, с. 130-131.
  11. ↑ Стрелкова, 2009, с. 181.
  12. ↑ Стрелкова, 2009, с. 182.
  13. ↑ Стрелкова, 2009, с. 183.
  14. ↑ Хамфриз, 2002, с. 123.
  15. Сун Сан, Стефан Митчел. Переписка с американским государственным юристом // Посыпание Будды пеплом. — СПб.: Карма Йеше Палдрон, 2006. — С. 256. — ISBN 5-94303-022-0. Архивная копия от 4 июля 2011 на Wayback Machine
  16. ↑ Теджабинду-упанишада // Кришнаяджурведа группа упанишад — йога // 8-11
на русском языке
на других языках

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *