Вертикаль и горизонталь: «Что представляют собой понятия вертикаль и горизонталь?» – Яндекс.Кью – «Что представляют собой понятия вертикаль и горизонталь?» – Яндекс.Знатоки

Содержание

Вертикаль и горизонталь Андрея Тарковского

На примере анализа фильмов Тарковского, как одного из самых сложных явлений искусства, я хотел показать принципы работы Вертикали +Горизонтали. Разберемся пока поподробнее с самими понятиями.

ВЕРТИКАЛЬ

Вертикаль – связь с Космосом, эта категория — вне времени (даже в учебниках по физике за шестой класс в стандартной системе координат — прямая времени — горизонтальная. Если время расположить по вертикали, с ним начнет твориться то, о чем предупреждал старина Эйнштейн).
Вертикаль чувствуется в состоянии статики, нужно остановить время. Ближе к этому состоянию — поэзия. В ней внимание уделяется деталям, красоте рисунка.
Вот пример соотношения статики и динамики. Человек едет на велосипеде. Он в потоке автомобилей, его захватывает движение, он наслаждается ощущением скорости. Но различает он только дорогу и машины. Вдруг он резко съезжает с шоссе к реке. Застыв, он вдруг видит, как на воде корабликами курсируют крошечные травинки, а под ними шастают мальки. Перед его носом в любовном танце замерли стрекозы, а наверху величественно планирует ворона, воображая себя орлом. Все это можно заметить только в статическом состоянии.

Хорошие поэты, такие как Флобер, редко бывают общественно активны, им ближе созерцательное отношение к жизни. В “Мадам Бовари” — так подробно и ярко описаны сотни деталей Нормандии, что эту часть планеты представляешь, как живую. Но динамичность этой литературной вселенной придают поступки уважаемой Бовари. Если бы не ее страсть к мужчинам и деньгам — произведение бы провисло. Основой для романа послужило реальное судебное разбирательство в Руане. В “Воспитании чувств” Флобер уже скучен. Сказалось “безвылазное” домашнее времяпрепровождение великого писателя. Его ученик Мопассан, в силу бойкого темперамента, почти идеально сочетал в своих произведениях динамику и статику, детали и сюжет, поэзию и прозу, Вертикаль и Горизонталь.
К Вертикали относится гуманитарная область, образное мышление, за которое отвечает правое полушарие мозга. Категории Вертикали — Дух, интуиция.
Из сторон света ей соответствует Восток. (Основатели всех ведущих мировых религий — уроженцы Востока). Из стихий — огонь.

ГОРИЗОНТАЛЬ


Горизонталь — волевые, решительные поступки, время, “завоевательная” власть, направленная на увеличение масштаба влияния. Деньги, разумеется. Как поступают американцы: можно снять в Голливуде любую ерунду, но благодаря мощному промоушену заставить посмотреть ее пять материков.

Хороший пример “горизонтальной” силы — татаро-монгольские завоевания. Однако татары не сохранили влияния, их философия и религиозные представления работали только в динамике. Кочевники — что с них взять? Любая же, добротно организованная империя, сразу пытается навязать покоренным свою религию и идеологию. У Золотой Орды тогда были только разные формы шаманизма (исламизация наступила позднее).
Горизонталь — логика, “здравый смысл”, точные науки, за которые несет ответственность левое полушарие головного мозга.
Сторона света – Запад. Фундаментальные открытия в точных дисциплинах за европейцами. Чисто горизонтальное мышление наиболее явно демонстрирует США.
Тут же и женская, материнская ипостась: размножение и сохранение (что порой подразумевает: своим — все, чужим — ничего).
Из определяющих стихий — вода.

СТРЕМЛЕНИЕ К ИДЕАЛУ

Точка Пересечения – Бог.
В любом человеке, разумеется, сочетание и взаимодействие макро и микрокосма, Космоса и Земли, мужского и женского начала, востока и запада, Вертикали и Горизонтали. Идеальный вариант — поровну. То есть — Крест. Ближе всего к Богу – дети. Отец (Вертикаль), мать (Горизоталь), маленькие человеки и рождаются от этого союза, а значит они вначале своего пути, ближе к Точке Пересечения, к Богу. Отсюда утверждение, что «все дети гениальны». Они еще не выявили собственные способности и не закрепили их, дабы занять в социальной сетке свое место: либо стать «горизонтальным» бухгалтером, либо «вертикальным» священником.

Гениальные художники пытаются совместить внутри себя В и Г, сфокусировать их в одной точке. А затем — перенести на полотно. Когда это случается — рождается Джоконда. Леонардо, кстати, как никто демонстрирует отказ от мужского и женского начала: юноши и девушки на его картинах похожи. (Причем, судя по всему, все они смахивают к тому же на самого великого флорентийца, который по-видимому, бессознательно наделял их своими чертами). Для не него, как для божества (или ребенка) – пол модели уже не имел решающего значения.

ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ

Фильмы Андрея Тарковского всегда у меня вызывают какое-то особое состояние. Я долго не мог понять его природу. Не важно, что именно было на экране, то ли действия героев в насыщенной опасностями Зоне в «Сталкере», то ли просто кувшин на столе, как в «Жертвоприношении» — необычное ощущение не пропадает.

Позднее для меня прояснилась его суть — это спокойствие. Тарковский снимал каждый кадр на максимуме гармонии, на точке пересечения В и Г. Кривая гармонических максимумов плавно переходит из одного кадра в другой. Режиссер «никуда не торопится». Независимо от того насколько перед нами драматически насыщенная ситуация. В точке пересечения — Абсолют. Соответственно появляется ощущение покоя, «все в надежных руках».
Иногда режиссер делал это «ненарочно», иногда сознательно.
Из различных воспоминаний о нем больше всего отвечало моим представлениям о художественных методах Тарковского мнение композитора Эдуарда Артемьева. Когда он работал с Андреем Арсеньевичем в «Сталкере», режиссер «что-то обронил о необходимости того, чтобы в фильме было состояние некоего внутреннего спокойствия, внутреннего удовлетворения, подобного тому, как это встречается в индийской музыке». И это в такой сюжетно напряженной картине!
«Отсняв весь материал, он продолжал искать. Он объяснял мне, что ему требуется в фильме некое сочетание Востока и Запада, вспоминая при этом слова Киплинга о несовместимости Востока и Запада, которые могут только сосуществовать, но никогда не смогут понять друг друга», — рассказал Артемьев.
Профессор как воплощение Логики (Запад), писатель — Интуиции (Восток). Начинают сближение они посредством Сталкера. Он — проводник. Он ведет в Зону, где земные законы не действуют. В некой Комнате исполняются все желания. Кстати, мастер, дабы усилить ощущения «недействия земных законов», применил остроумнейший способ: в фильме снег ложится на сочно-зеленую траву. Именно этот прием подсознательно рождает ощущение аномалии, несколько идущий в противоречие с общей гармонией изображения...
Профессор, как типичный представитель Логики — хочет уничтожить Комнату, «дабы обезопасить человечество от маньяков, мало ли что они могут пожелать». Писатель, как «творческая единица» — отправляется за вдохновением, он исписался.
Профессор, пройдя через испытания, в конце концов отказался от замысла уничтожить Комнату. Телефонный звонок в Зону от соперника, отбившего жену, расшевелил его сердечную рану. Он стал способен воспринимать «чувствами», а не только «соображениями». На него произвел впечатление аргумент Сталкера: “Вы не имеете права лишать человечество надежды!”. Да и Комната выдает далеко не то, что может заказать “маньяк”. “Дикобраз просил за брата, но получил кучу денег и повесился”, — сообщил Сталкер о коллеге. То есть в Комнате каждый получает не что ХОЧЕТ, а что ЗАСЛУЖИВАЕТ. Комната — это не только Высший Исполнитель Желаний, но и Высший Суд. То есть — Бог. До Профессорa дошло, что он не вправе “взрывать Храм”.
У Писателя до путешествия в Зону было обесцененное отношение к жизни. Отсюда и его бесстрашие. В Зону он прибыл с бутылкой и бабой. Бутылку отобрали, бабу отправили. Когда же Сталкер его, как наиболее “бесстрашного”, отправил в смертельно опасное место, Писатель, осознав степень риска, устроил истерику. С этого момента он перестал быть равнодушным. Именно он убедил Ученого не взрывать Комнату (система “ум — сердце” заработала, Запад стал понимать Восток). “Оставьте ее этому сумасшедшему”, — говорит он о Сталкере. “А может, ее и нет вовсе”, — неуверенно резюмирует Писатель. Но тем не менее никто из них Туда не пошел. Потому что они не хотели получить Окончательный Расчет. Они хотели оставить себе надежду.
Когда вся компания сидит спиной друг к другу на пороге Комнаты — кульминация картины. Фокусировка произошла! Человек оказался в Точке пересечения Вертикали и Горизонтали! Именно в этот момент полил дождь, подсвеченный Солнцем. Соединение двух стихий: воды и огня.

СОЛЯРИС

То «особое состояние» спокойствия, присущее картинам Тарковского, конечно, напрочь отсутствует в новом американском римейке «Солярис». Фильм вообще получился на редкость нудным — в нем нет ни «детской зрелищности», присущей американскому кино, ни глубины, свойственной европейским шедеврам. Получилось нечто среднее, а потому неудачное.
Хотя, если покрутить колесо машины времени назад, то нужно отдать должное гению американца Стенли Кубрика, безусловно повлиявшему на Тарковского своей «Космической Одиссеей 2001» 1968 года.
Главный герой этой киноленты летит на Юпитер. Но встречает там в «лице инопланетян» свои человеческие ипостаси разного возраста. То есть через Космос человек пришел к пониманию себя. Я вообще, удивляюсь как Голливуд «допустил» такую сложную философскую подоплеку в этой картине! Точнее, на это он «закрыл глаза» наградив Кубрика за «спецэффекты» - то, что киноакадемики могли оценить.
Полуприключенческий фильм (тема сошедшего с ума бортового компьютера породила массу пародий!) заканчивается совершенно удивительным кадром: одна часть черно-звездного неба заслоняется планетой, а другая, подобная ей сфера, оказывается головой ребенка. Этот ребенок, как предствитель Мирового Разума, путешествует через космическое пространство в Черном Монолите*.

Монолит в начале картины оказывается среди первобытного племени. Этим эпизодом Кубрик опровергал дарвиновскую теорию развития человека. Вернее, он уточнял ее, показывая: КТО является первоосновой и движущей силой совершенствования. Для Кубрика – это посланцы Мирового Разума для Тарковского – Бог. Здесь происходит зыбкое пересечние научной фантастики и мистики.
Тарковский полемизирует с американской лентой, полной агрессии и технических наворотов. Бешенному напору симфонической поэмы «Так говорил Заратустра» Рихарда Штрауса**, являющейся визитной карточкой «Одиссеи, русский режиссер противопоставил в «Солярисе» щемящую фа-минорную хоральную прелюдию Баха.
Но главную идею Кубрика – человек посредством космического полета оказывается в Точке Пересечения – Тарковский продлил в своей картине. И чем потом в «Сталкере» стала Комната, в «Солярисе» была сама «мыслящая планета».
*Копия Черного Монолита – небоскреб Фраматом в авангардном районе Парижа Дефансе.
**Симфонической поэма «Так говорил Заратустра» написана Рихардом Штраусом (1864-1949) в 1896 году под впечатлением от одноименной работы Ницше. Стараниями советского телегения Владимира Ворошилова эта композиция уже более тридцати лет является позывными передачи «Что? Где? Когда?».

Горизонталь и вертикаль | Директор информационной службы

Каждый ИТ-руководитель по-своему представляет образ своей успешной карьеры. Существует два крайних и поэтому наиболее иллюстративных варианта — «тихая гавань» и «жизнь на гребне волны». Первый вариант подразумевает выстроенное и отлаженное ИТ-подразделение, спокойно выполняющее свои функции и не рвущееся в новые ИТ-проекты. Его сторонники не склонны ни к смене компаний, ни к радикальным изменениям сферы деятельности.

«Отличительной особенностью многих успешных ИТ-директоров является высокая исполнительская дисциплина, организаторские качества и наличие за плечами опыта по реализации действительно сложных проектов. Такие менеджеры могут стать и становятся руководителями бизнес-проектов, не связанных с ИТ», Константин Ольшанский, ИТ-директор компании Teleperformance Russia & Ukraine

Второй вариант — «жизнь на гребне волны» — заключается в динамичной работе совместно с бизнесом по решению новых задач, зачастую в авральном режиме. Люди, выбирающие этот вариант, готовы к резким движениям в своей карьере, в том числе к радикальной смене деятельности.

Разумеется, выбранный подход и идеалы полностью зависят от характера человека и его мотивации — желания доказать что-либо себе, коллегам, начальству, профессиональному сообществу. Именно это во многом определяет выбранный карьерный путь.

«Экстремальные варианты хороши как иллюстрация примеров ИТ-образов, но никак не являются распространенными», — считает Константин Ольшанский, ИТ-директор компании Teleperformance Russia & Ukraine. Впрочем, ИТ-сфера сама по себе очень противоречива, и такие образы только подчеркивают это. С одной стороны, вряд ли в какой-то другой сфере можно найти столько изменений за единицу времени, как в ИТ. С другой стороны, консерватизм и бюрократизм ИТ-специалистов, а особенно желание все систематизировать и регламентировать, уже давно стали темой для анекдотов.

«Я согласен с разделением образа ИТ-департамента как ИТ, живущего с бизнесом, и ИТ, существующего отдельно от бизнеса, — говорит Ольшанский. — Но, как ни странно, варианты успешной карьеры могут быть как в первом, так и во втором варианте. Я в школьные годы был пионером, поэтому «всегда готов» и, конечно же, придерживаюсь первого варианта».

Существует еще и третий образ: ИТ-директор как посредник между ИТ и бизнесом, некий переводчик «с человечьего на ИТ и обратно». Однако сейчас он не показателен и встречается все реже.

Следующий шаг

Диаграмма
Диаграмма

Большинство ИТ-директоров не видят возможностей для продолжения карьеры в той же роли. В опросе CIO Agenda survey, проведенном Gartner, приняло участие более 2,3 тыс. руководителей ИТ-служб, 55% из них заявили, что при следующем шаге в карьере вряд ли займут эту должность. При этом 20% опрошенных полагают, что перейдут на бизнес-позицию, 18% — видимо, из числа наиболее пожилых — намереваются выйти в отставку, а 17% планируют заняться консультированием или преподавательской деятельностью. При этом из 14% опрошенных, максимально высоко оценивающих свои профессиональные качества, почти две трети думают, что в будущем отойдут от работы ИТ-директора.

 

 

 

 

 

 

«В каждом из вариантов развития ИТ-департамента существует смысл. Я пытаюсь сочетать лучшее из них», — утверждает Андрей Педоренко, директор департамента ИТ компании «АльфаСтрахование». Есть желание создать стандартизированное, эффективно функционирующее ИТ-подразделение, которое работает на гребне волны, совместно с бизнесом решая актуальные для него задачи, в том числе реализуя инновационные проекты. Как и в любой деятельности, на этом пути, разумеется, есть и успехи, и провалы.

«Только жизнь на гребне волны позволяет не терять интереса к работе и жизни в целом. Других вариантов для себя просто не вижу», — говорит Алексей Евтушенко, директор по ИТ банка «Хоум Кредит».

Андрей Педоренко, директор департамента ИТ компании «АльфаСтрахование»
«Классические функции ИТ действительно «перетекают» в бизнес. Но у нас они носят характер больше функциональный, нежели политический», Андрей Педоренко, директор департамента ИТ компании «АльфаСтрахование»

Принцип единой команды

Отдельным фактором, оказывающим влияние на карьерные планы и притязания, является изменение роли ИТ-директора. В компаниях происходит передел сфер влияния, напрямую затрагивающий интересы ИТ-руководителей. Речь идет не только о перетекании ИТ-бюджетов в бизнес-подразделения, но и о появлении новых топ-менеджеров (например, директор по инновациям, директор по цифровым технологиям), размывающих влияние и сферу ответственности ИТ-руководителей.

«Такие процессы имеют место. Но у нас они носят характер больше функциональный, нежели политический», — отмечает Педоренко. Например, организацией интернет-канала продаж страховых договоров ведает департамент маркетинга и развития, а алгоритмы тарификации создают сотрудники департамента андеррайтинга. То есть классические функции ИТ действительно «перетекают» в бизнес.

В любом случае между подразделениями не должно быть войны. В конце концов, они решают общие задачи, стоящие перед компанией.

«Разделение на ИТ и «не-ИТ» искусственное, а с точки зрения реального бизнеса оно просто вредно», — подчеркивает Ольшанский. Любая коммерческая компания в первую очередь нацелена на получение прибыли, и ИТ-директор — всего лишь один из команды.

«Внешние ИТ-сервисы, специфичные для какого-либо отдельного под­разделения предприятия и не интегрирующиеся во внутреннюю ИТ-инфраструктуру компании, вполне можно отдать не только под ответственность, но и в бюджеты бизнес-под­разделений», — считает Леонид Хлопин, директор департамента ИТ компании «Информационные технологии и системы». Уже классический пример — развитие и сопровождение внешнего сайта компании для подраз­деления маркетинга. Техническое сопровождение в большинстве случаев осуществляется по схеме внешнего аутсорсинга с размещением на внешних площадках. Посредническая роль ИТ-директора здесь не нужна.

По другим подобным задачам такой подход тоже вполне оправдан и не уменьшает роли ИТ-директора в компании. Более того, он избавляет его от посреднических, непродуктивных задач», — говорит Хлопин.

«Противостояние с другими руководителями не является исключительной прерогативой ИТ-директора, если в компании выстроена модель, когда идет разделение на отделы, приносящие прибыль и на отделы, требующие затрат», — отмечает Ольшанский. В такой компании ИТ-подразделение почти всегда вынуждено оправдываться. Очень часто бывает, что ему отводится незавидная роль чернорабочего.

«Я считаю, что в любом случае нужно придерживаться принципов единой команды. Если бизнес-модель компании не предусматривает вас в роли форварда, то нужно искать славу на других позициях», — продолжает Ольшанский. По его мнению, лет через двадцать такое понятие, как ИТ-директор, просто исчезнет. Бурное развитие ИТ и внедрение их во все сферы нашей жизни приведет к тому, что понятие «ИТ-директор» станет чрезвычайно широким и расплывчатым.

На самом деле роль и статус ИТ-директора в организациях даже сейчас могут радикально различаться, что стимулирует людей к поиску своего идеала.

Другое дело, что, достигнув его, человек часто осознает, что эта должность, к которой он так долго шел, на самом деле не является пределом мечтаний. Происходит серьезная пере­оценка, и многие уходят, например, в проектную деятельность или на бизнес-позиции.

«Можно сказать, что многие мечтают о переходе на бизнес-позицию. Для такого перехода внутри компании необходимо выстроить деятельность ИТ, приобрести серьезный авторитет и постепенно начать подключаться к решению все более сложных бизнес-задач», — считает Евтушенко.

Некоторые ИТ-руководители представляют собой менеджеров весьма высокого уровня и вполне способны удовлетворить амбиции. Однако, по мнению Ольшанского, отличительной особенностью многих успешных ИТ-директоров является высокая исполнительская дисциплина, организаторские качества и наличие за плечами опыта по реализации действительно сложных проектов, затрагивающих все сферы деятельности компании. Такие менеджеры могут стать и иногда действительно становятся руководителями новых бизнес-проектов, не связанных с ИТ.

Карьера в пяти измерениях

Поговорка «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом» хорошо

характеризует вертикальный принцип построения карьеры. Специалист повышает уровень квалификации, занимает все более высокие позиции, растут его статус и уровень оплаты труда, увеличивается количество подчиненных. На вершине такой карьеры — глава компании. Как подчеркнул Андрей Давыдов, управляющий партнер консалтинговой компании Alpha Personnel Executive Search, в ходе дискуссии «Карьера ИТ-специалиста в 5D» (www.globalcio.ru/workshops/102/), такой «дву­мерный» подход к построению карьеры является классическим и до сих пор актуален. По данным HeadHunter, 45% работоспособных граждан именно так и видят свою карьеру. Однако в ИТ эта цифра несколько меньше — 37%, потому что именно ИТ-специалисты чаще находят выход своим амбициям в развитии «горизонтальной» карьеры.

При горизонтальном карьерном пути появляется третье измерение: специалист постепенно охватывает смежные области, наращивает свой профессиональный уровень и становится гуру в своей области. Такое встречается все чаще и не вызывает удивления. Эксперт может получать зарплату больше, чем генеральный директор. Среди ИТ-специалистов горизонтальную карьеру выбирают около 20% опрошенных. Тем не менее пока горизонтальный путь не победил карьерную вертикаль.

Существуют в карьере ИТ-специалиста и иные измерения. Например, переход на бизнес-позицию или такой вариант, как построение за профессиональную деятельность нескольких карьер.

Выбирают престиж

Вертикальная карьера интересует сотрудников сильнее, нежели профессиональное развитие в рамках одной должности. Как выяснили в HeadHunter, сотрудники уверены, что в первом случае можно зарабатывать гораздо больше, нежели во втором. Развитие «вверх» дает возможность раскрыть свои таланты, реализовать притязания и решать более амбициозные задачи.

Среди поклонников горизонтальной карьеры бытует мнение, что она позволяет чувствовать себя увереннее, поскольку специалисты становятся ценными и востребованными кадрами. Такой рост, в отличие от вертикального, дает большую свободу приложения своих навыков и способностей, позволяет избежать излишней ответственности, а также статусных осложнений, вызванных конкурентной гонкой за руководящую позицию.

Только каждый второй считает достойными оба типа карьеры. Примерно треть опрошенных придерживается мнения, что движение по горизонтали не так заметно и престижно.

«Правильнее поставить вопрос: сколько времени потратить на вертикальный рост и что делать дальше?» — полагает Александр Щетинин, начальник отдела ИТ компании «Тюмень­нефтегазпроект». Период вертикального роста у каждого свой. Кто-то действительно может вырасти до высококлассного специалиста за два-три года, а кому-то и 20 лет мало. Кто-то хочет расти и требует повышения, демонстрируя свой интеллектуальный рост, а кому-то и на средней должности вполне комфортно. Можно с уверенностью утверждать, что для многих специалистов вопрос перехода в менеджмент без потери квалификации является болезненным, не каждый хочет и может стать руководителем. И это правильно: не каждый классный ИТ-специалист может стать таким же классным ИТ-руководителем.

«В настоящий момент передо мной стоит вопрос, куда двигаться: или периодически менять место работы на аналогичное, или менять сферу деятельности», — делится Щетинин.

ИТ-директор, проработавший в организации более десяти лет, лучше многих знает, как протекают в ней процессы. Как следствие, он может стать уж если не первым лицом компании, то его правой рукой. Не секрет, любая организация — это потоки информации, а именно их настоящий ИТ-руководитель организует и, следовательно, отлично знает, что и как влияет на те или иные процессы или показатели.

Разумеется, знание процессов — необходимое, но отнюдь не достаточное качество. Как минимум руководителю компании необходимы еще незаурядные лидерские качества и умение рисковать, а с этим у ИТ-менеджеров традиционно существуют проблемы.

Справедливости ради следует отметить, что далеко не все бизнес-руководители сами соответствуют озвученным критериям. Практика назначения на руководящие должности «своих людей» является демотивирующим фактором для карьерных амбиций многих специалистов.

«Людей, получивших образование по специальности «управление ИТ», крайне мало, не говоря уже о низком качестве самого образования, а молодежь, выпущенная по этим специальностям, слабее разбирается в технологиях», — констатирует Марк Шварц­блат, директор департамента ИТ группы компаний «Квадрат». Именно поэтому подавляющее большинство ИТ-руководителей выходят из программистов и инженеров. Однако в условиях нашей плохо предсказуемой бизнес-среды логичность ИТ-специалистов — скорее, их недостаток как руководителей, а текущий имидж ИТ-специалистов не способствует их продвижению собственниками к верхним постам иерархии.

«Можно сделать вывод: вертикальная карьера имеет заметный предел», — отмечает Шварцблат. Требуется горизонтальное развитие, хотя с течением времени учиться новому становится все сложнее.

«Многие выбирают ИТ не от безвыходности, а из интереса к этой области. Первый опыт и интересы остаются с тобой всю жизнь и оказывают влияние на дальнейшее развитие», — уверен Михаил Муравьев, ИТ-директор компании «Омега». Полностью перестроиться действительно нелегко, да и не всегда нужно, поэтому так много специалистов растут «по горизонтали»: им нравится то, что они делают, остальное — частности.

Алексей Евтушенко, директор по ИТ банка «Хоум Кредит»
«Только жизнь на гребне волны позволяет не терять интереса к работе и жизни в целом. Других вариантов для себя просто не вижу», Алексей Евтушенко, директор по ИТ банка «Хоум Кредит»

Вставая на путь руководителя, специалист перестает глубоко вникать в технологии и начинает заниматься другими задачами. После нескольких лет подобной работы формируется уже другой угол зрения и новые подходы к решению технических задач. Они решаются не технологиями, а ресурсами; на данном этапе руководитель начинает развивать уже управленческие компетенции, чтобы делать свою работу более продуктивно. Естественно, что некая техническая база остается на всю жизнь, и иногда можно даже поучаствовать в решении задач в роли «играющего тренера», но приоритеты становятся другими.

«ИТ-специалист, выросший в руководителя, — лицо предвзятое, и это накладывает большие ограничения на его менеджмент, особенно в России. Он по определению чрезмерно лоялен к ИТ, хотя решать проблемы исключительно с помощью ИТ не всегда правильно», — признает Муравьев.

«Так получилось, что карьера развивается горизонтально: слишком много интересных специализаций сейчас есть в ИТ, — говорит Наталья Волканина, начальник ИТ-отдела СМК «Астра-Металл». — Возможно, глубокое погружение в смежные темы помешало развитию вертикальной карьеры, но иногда приятно осознавать, что окружающие ценят тебя как профессионала».

К сожалению, редкие работники, будучи узкими специалистами, способны быстро найти понимание проблемы. Бывает, что такой специалист долго возится с проблемой, а обладай он знаниями в смежной области, решение лежало бы на поверхности.

«Что касается качественного роста по вертикали, то в первую очередь для этого надо выращивать замену», — считает Волканина.

«Я попробовала все: и горизонталь, и вертикаль. Было время, когда мне, специалисту, платили индивидуальную зарплату, которая была выше, чем у руководителя всей нашей структуры, — вспоминает Татьяна Орлова, менеджер по международным проектам компании «ЕС-лизинг». — Потом пошла в вертикаль, однако в какой-то момент вертикальный рост стал скучен. Сейчас выбранную стратегию можно описать как «комплексное наклонное поступательное движение вверх», которое доставляет удовольствие. Сейчас все больше увлекаюсь той областью, которая относится к развитию личности».

У «технарей» шансов достичь высот в карьерной лестнице много, и они очень разнообразны. Ключ к успеху — соотносить свои амбиции, свои знания с бизнес-целями компании.

На определенной стадии личностного развития потребности во власти и признании начинают доминировать, и это нормально. «Золотой серединой» удовлетворяются далеко не все. Тем не менее поговорку «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом» можно прочитать и наоборот: «Плох тот генерал, который не понюхал пороху». Для того чтобы эффективно руководить, надо прежде научиться работать самому. А лучшая школа — это профессиональная деятельность.

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями

Вертикали и горизонтали – Журнал «Сеанс»

Самые важные вещи в человеческой жизни звучат столь банально, что искусство заслуживает внимания за одну только способность изобретать новые интонации этого звучания. Это, пожалуй, единственно бесспорный вывод, к которому смогли прийти участники дискуссии, состоявшейся в минувшее воскресенье в «Порядке слов». Михаил Угаров, Максим Курочкин и Михаил Дурненков собирались говорить с театралами и кинозрителями о проблеме реальности в современных сериалах, но публика проявила истинно петербургскую въедливость и скептицизм. Беседа стремительно покинула русло обсуждения конкретных повседневных реалий и перетекла в спор об абстрактных метафизических категориях. Повертев их и так, и сяк поначалу в вертикальной, а после и горизонтальной плоскостях, драматурги обнаружили немало «точек неразрешимости» и взаимной позиционной несовместимости. В мозаику эти точки так и не сложились, но зато подтвердили скорее театральный (чем реальный) и скорее сюрреальный (чем сериальный) «новодрамный» характер — буквально по Тому Стоппарду, который когда-то заметил, что нет более благопристойного места для противоречия самому себе, чем диалог пьесы. Что до реальности в современном сценическом и экранном искусстве, то на пути к ней, если верить драматургам, давно пора убрать не только все привычные дверные замки, но даже сами двери, невзирая на то, что зритель привык смотреть на эту реальность через замочную скважину.


© Георгий Павленко


Сильные и слабые

Михаил Угаров:

Мы собрались здесь, чтобы обсудить проблему реальности. То, как она сегодня представлена в театре, на теле- и киноэкране. Эта тема меня как художественного руководителя «Театра.doc» в Москве чрезвычайно волнует. Название театра говорит само за себя: это документальная драма, социальный, экспериментальный театр, который занимается прежде всего реальностью. «Новой драме», конечно, не удалось победить старый театр, но количество московских премьер по пьесам современных драматургов меня сегодня устраивает. Современные авторы и их пьесы востребованы. Не говоря уже о позициях, которые занимает «новая драма» в нынешнем кино. Борис Хлебников, Николай Хомерики, Алексей Попогребский, Лера Германика — это всё люди из тусовки «Театра.doc». В то же время я пошел преподавать в Высшую школу журналистики и там встретился с Мариной Разбежкиной, которая не только режиссер прекрасный, но и педагог потрясающий. Она меня пригласила в свою мастерскую, где она преподает режиссуру, а я ещё занимаюсь со студентами документальным театром и таким веселым предметом — «Работа с актёром и персонажем». И там мы всё время говорим про реальность.

© Георгий Павленко


Василий Степанов:

Что такое «реальность» в контексте «Новой драмы»?

Михаил Угаров:

Мы сегодня живем в ситуации поляризованного искусства: с одной стороны оно смыкается с документом, с другой стороны — со сказкой. Большое кино полностью захвачено сказкой. Те, кто работает на реальность и документ — в меньшинстве. По крайней мере в нашей стране, где большая часть населения упорно повторяет: «Мы устали от серых будней и мы не хотим видеть то, что и так видим каждый день вокруг себя». Это, конечно, величайшая ложь: на самом деле они ничего не видят. Срабатывает техника психической безопасности, человек просто перестал реагировать на то, что происходит вокруг него. И это понятно — если я буду реагировать на все обстоятельства, я не выживу. У сегодняшнего человека выработана очень интересная техника безопасности — отмена события: этого я не вижу, этого я не слышу, а значит, этого не было. Большая часть зрителей приемлет только фэнтази и сказку. Логика зрителя такова: я должен получить удовольствие и отвалить — вот концепция, по которой живёт современный зритель. «Новая драма» работает по совершенно иным принципам. Три основополагающих закона написания пьесы, которые мы декларируем — это: «я», «здесь», «сейчас».

Константин Зильбербург:

Документальный подход не новое явление. В чем новизна «Новой драмы»?

© Георгий Павленко


Михаил Угаров:

Новизна «Новой драмы» в существующем контексте состоит в том, что мне и моим соратникам совершенно неинтересно то, что я называю вертикальным искусством. В искусстве есть вертикаль и горизонталь. Вертикальное искусство — это когда любой разговор сводится к иерархии: Бог, ад и я посередине. На этом вся классика построена, и это хорошо, но уже слишком много шедевров в такой системе координат снято и сыграно. Мне гораздо интересней горизонтальное построение — повседневная жизнь человека, которая очень слабо отражена. Она всегда слабо отражалась. Скажем, реалии XIX века. Исследователю понятно, что из крупных авторов вроде Достоевского или Толстого о реальности можно получить минимум информации о времени. Они слишком крупные, их интересуют большие темы и большие вопросы. Но берёшь какого-нибудь автора пятого ряда и получаешь очень серьёзные и интересные реалии той жизни. Самые простые: как люди ходили в туалет, какие трусы носили, простые глупые вещи, которые нужно знать. Это важная часть жизни, она требует описания. Есть два хороших режиссера — Звягинцев и Хлебников. Но первый говорит на вертикальном языке, а второй на горизонтальном. Мы с Мариной Разбежкиной всё время смеёмся над нашими студентами. Им, например, очень нравятся фильмы Бориса Хлебникова, но быть они хотят звягинцевыми. Потому что вертикальное искусство — это импозантное искусство, а горизонтальное не всегда. Мне кажется, что сегодня в искусстве категорически не хватает реальности. Да что в искусстве, её не хватает и в нашей жизни. Самое страшное в нашей жизни — это невидение реальности, отказ от восприятия реальности. Человеку очень страшно находиться здесь и сейчас. Он живёт или будущим или прошлым. Здесь и сейчас ему нервно, тяжело, он не знает, что сказать, как поступить — по-моему, это очень драматичное состояние, которое нужно зафиксировать. А зрители ждут от искусства релаксации, награды за трудности. Но есть искусство как подарок, а есть искусство как возмездие. Ты прожил такую жизнь — на, посмотри, какую жизнь ты прожил.

Ольга Коваленко:

Для кого такое искусство?

© Георгий Павленко


Михаил Угаров:

Я прихожу к выводу ницшеанскому, что наше искусство — для сильных людей, для людей с нормальными нервами, для тех, кто не будет в шоке от того, что им покажут какую-то проститутку или бомжа, какое-то дно жизни. Если у меня здоровая психика, я любопытен. А если психика расшатана, то нужно прятаться. Однажды я в Москве поймал такси, отвратительный дядька меня вёз, очень злобный, долго переключал радио, остановился, говорит: «Ой, нашёл, вот это буду слушать». Я говорю: «Что это?» «Это радио называется „Хорошие песни“». Деструктивные люди очень любят позитив. Свет в конце туннеля. Но если свет уже во мне есть, зачем мне от искусства ещё получать свет в конце туннеля?

Михаил Дурненков:

Мы не хотим покрыть как можно большее количество публики. Об этом речь не идёт. Но у нас есть свой зритель. Потому что люди делятся на стрессоустойчивых и тех, кто с трудом переносит встряски, кому важно, что Шварценеггер добежит до самолёта и ухватится за шасси, а потом всех спасёт.

Максим Курочкин:

На самом деле мир очень гуманно устроен: о слабых позаботилась технология. Слабые защищены самим ходом теле- и киноэволюции. А в загоне сильные люди, которые имеют потребность в сложном, убивающем искусстве, потому что только оно развивает.

© Георгий Павленко


Быт или не быт?

Дмитрий Трунченков:

Мне кажется, что декларация: «„Новая драма“ — это про действительность» несколько лукава. Реальность не состоит только из того, что мы видим в мире, — она состоит ещё из фантазии. Натурализм — это минус приём, вычёркивание. Если из мира обычного человека выкинуть фантазию, то вот и останется натурализм. Если же мы посмотрим пьесы из «сеансовского» сборника, окажется, что в удачных текстах («Сахалинская жена», «Галка Моталко», «Собиратель пуль») речь идёт уже не только о реальности. Эти пьесы интересны, потому что авторы изолированы на клочке действительности, места мало и они начинают придумывать какие-то формальные приёмы. Потому, что мир не ограничен только реальностью…

Павел Пряжко:

Я считаю, что одной на всех объективной реальности вообще быть не может. Потому что не может быть одинаковых точек зрения у всех здесь собравшихся. У каждого есть свой вариант реальности.

Михаил Угаров:

Не будем скатываться в старинный и бессмысленный философский спор: «Что есть реальность?». Конечно же, речь не про «реальность-реальность», не про объективную реальность, которую нужно показать. «Новая драма» это просто другая художественная реальность. Другого эстетического качества. По другим законам построенная.

© Георгий Павленко


Павел Арсеньев:

Если вы апеллируете к понятию «реальность», а потом говорите, что это просто сложно организованное художественное целое, нам не избежать противоречий. Поэтому я предложил бы говорить не о реальности, а о значительно более удобной и разработанной в искусстве категории «быта». Быт втягивается в искусство не одним способом — и делается это не первый день…

Александра Ребенок:

Ой…

Павел Арсеньев:

И я настаиваю на том, что вы занимаетесь эстетизацией быта. Но показывать быт — это ещё не значит быть ближе к факту действительности. Как известно, можно заниматься не только эстетизацией быта, но и «бытовизацией» самого искусства, если будет позволено так сказать, его трансформацией. И вопрос стоит не в том, как быть реалистичнее, а в том, как вскрывать те отношения, которые являются реальностью. В сущности, это спор между Лукачем и Брехтом. И мне кажется странным то, как вы делите зрителей на своих и чужих. Вроде бы апелляция к быту, к реальности, должна эту аудиторию максимально расширять. Но у вас почему-то получается, что это шокирование весьма узкой аудитории. Вы преподносите уродливый быт, который в стране несомненно существует, и упаковываете его для аудитории сугубо элитарной.

© Георгий Павленко


Василий Степанов:

Послушайте, аудитория «Первого канала» — это разве элитарная аудитория?

Павел Арсеньев:

А может быть, узкая элитарная аудитория просто потребовала сегодня в вашем лице какой-то новый приём, какую-то новую развлекуху? А завтра она захочет сказок, которых вы так пугаетесь?

Михаил Дурненков:

Вы немного путаете. Речь не об упаковке быта, не о его эстетизации, а об использовании этого инструмента для рассказа о сегодняшнем человеке. О рассказе через горизонтальную историю. Упаковка быта — это не цель.

Новые фантазёры

Дмитрий Трунченков:

Мне кажется, что вашим авторам скучно описывать бытовые подробности, вгрызаться в тело реальности. И когда они выходят за пределы этого горизонтального мира, они дают больше. В лучших пьесах фантазия бьёт через край. Вот «Собиратель пуль» Клавдиева, например, который выходит за грани собирания бытовых подробностей.

Максим Курочкин:

Послушайте, тут нет ни одного протоколиста и ни одного документалиста. Наша работа — это противодействие огромной машине позитива и сказки, которая воспевает совершенно другие идеалы. И противостоит ей сегодня именно несчастный «Театр.doc», потому что больше невозможно решать проблему человека лобовым приёмом, тараном, разговором Чёрта и Ангела. Да, наверно, не существует объективной реальности. Да, наверно, перед вами сидят фантазёры. Мы просто отказываемся обслуживать уже отработанные модели, понимаете? Мучительно пытаемся найти какую-то модель жизни на стыке фантазии и документа. И отказываемся не видеть, отказываемся не замечать чего-то, отказываемся от иерархии. Нам навязывают иерархию палитры: эта краска — выше, эта — ниже. Не существует этого, эта иерархия — ложная.

© Георгий Павленко


Валерий Ронкин:

Вы говорите, надо отказаться от иерархии, от палитры. Но вы живой человек, у вас же должна быть иерархия?

Максим Курочкин:

Она есть, да, естественно, внутри. Моя собственная, личная. Мне кажется позорным делом, что мы ещё не описали себя. Люди, которые сидят в этом зале — они не описаны, мы не оставим о себе документа. Потому что не описывал Достоевский, понимаете, вот нас.

Михаил Угаров:

Мы не можем больше существовать в мире Чехова или, скажем, Вампилова. Существовать в мире Вампилова — это как жить в родительском доме. Существовать в современном тексте — здесь и сейчас написанном — это жить самостоятельной жизнью, своей, незащищённой. Так интереснее.

Павел Арсеньев:

Брехт, выступая против «кондитерского» искусства (вы вроде бы претендуете на то же самое) и втягивая в свой театр быт и реальность, активно работал над новыми театральными формами… Вы как меняете театральную реальность?

Михаил Угаров:

Это важная, очень волнующая меня тема — новые театральные дефиниции. Они возникают постоянно. Собственно говоря, у нас начинал их вводить Гришковец. Новая система была введена в обиход Иваном Вырыпаевым в «Кислороде» и в «Бытие №2» в театре «Практика». Спектакль по пьесе Павла Пряжко «Жизнь удалась» — это тоже новое. Там совсем другая система. Или посмотрите, например, что делает в театре Александр Родионов — это совершенно уникальная вещь. То, что он пишет для кино, по-моему, не идёт ни в какое сравнение. Скажем, его проект «Мотовилихинский рабочий», сделанный в Перми. Это вербатим с рабочими. Зрелище народ обескураживает. Или последнее — проект «Чернозём», сделанный в Ясной поляне. Три актёра рассказывают про чернозём. Про то, как там растут травинки, что делают муравьи и прочее. Зал воспринимает и такое. Всё меняется. Инновационные техники отработаны уже очень серьезно. И вербатим, и другие документальные жанры. И психодрама, и лайвгейм.

© Георгий Павленко


Ксения Друговейко:

К разговору о новых дефинициях. Меня очень заинтересовало, что вы писали по поводу красоты. Что красота, выраженная в каких-то привычных формах и символах, уже не выполняет своей роли. Она не спасает мир. Хочу спросить — что же произошло, почему и что теперь выполняет эту спасительную функцию? Какие новые формы появляются?

Михаил Угаров:

Я думаю, что красота погубит мир. И это уже происходит. Красота сегодня товарная единица. Для меня это сигнал товарности. В зоне искусства изобразительного всё очень просто. Красота давно превратилась в дизайн, а искусство пошло другим путём. В театре так, к сожалению, нельзя. Из-за этой красоты, по-моему, происходит потеря веры, инфляция высказывания.

Ксения Друговейко:

Почему это произошло только сейчас?

Михаил Дурненков:

Сегодня для красоты наступила эра массового воспроизводства.

© Георгий Павленко


«Новый сериал»

Ольга Коваленко:

Сериал «Школа» — это для сильных или для слабых людей?

Михаил Угаров:

Трудно ответить — скорее для всех. С сериалами сегодня вообще очень интересная ситуация. Поскольку у нас сегодня рухнуло большое кино, и не снимается практически ни один фильм, в сериальное производство хлынуло большое количество хороших молодых кинорежиссёров. Это мне внушает оптимизм. Снимают сериалы Германика, Буслов, Бакурадзе. С рынка вытесняются те, кто снимал мыло до сих пор — те, кто «двадцать-лет-на-телевидении». Я очень надеюсь, что сам жанр изменит всё в другую сторону. Это уже происходит. Сейчас мы все стараемся снимать совершенно другим способом, практически как кино. Это очень тяжело, но это необходимо. В частности, очень интересная история с сериалом «Школа», который был предложен Лере Германике. Она сразу привлекла авторов. Концепцию предложили Максим Курочкин и Саша Родионов. Я читал первый вариант, и скажу вам — то, что снимается сейчас — это очень даже «лайт». Но даже сейчас, существуя в облегчённом виде, этот сериал вызывает у меня интерес. Мне нравится операторское решение, мне нравится, как всё построено. Обычно сериалы построены так, что в них принципиально отсутствует личность того, кто снимал — а здесь явственно присутствует Лера, её манеры, её движения дёрганные.

Максим Курочкин:

Мне кажется, что личность — это вообще страшно важно. Личная ответственность. Вот Лера Германика. Она отстояла массу способов, чтобы правды в её сериале было больше, не шла на какие-то компромиссы. Подавляющее число людей согласны на всё. Это же небо и земля — «Школа» и то, что в остальное время идёт по ТВ. Хотя даже сейчас по сериалам видно, как изменились актёры, пропущенные через современный текст, современную эмоцию, актёры, которые были в коммуникации. Они играют уже по-другому. Не так, как было принято в 90-х. Неярко. Это уже не «Моя прекрасная няня» и не «Аншлаг».

© Георгий Павленко


Павел Арсеньев:

Почему же по-вашему «Школа» попала на «Первый», если туда живое не должно проползать?

Александра Ребенок:

Очень долго обсуждалось, где будет идти «Школа». Я могу сказать, что если бы он вышел на «ТНТ» или на «MTV», то ни один из этих каналов не смог бы отстоять этот сериал. Показывать по «Первому» было единственным выходом. Других бы сразу обвинили в растлении малолетних и закрыли. На нас наезжали с момента анонса, рекламной нарезки, которая пошла после нового года.

Максим Курочкин:

Кажется, что Эрнст как чуткий к новому человек вынужден был это сделать. Он не хочет остаться в прошлом. Он — заложник меняющегося времени. Он умнее, чем его коллеги. И потому рискнул.

© Георгий Павленко


Павел Арсеньев:

В связи со «Школой» меня волнует ещё такой вопрос — как андерграудных драматургов, которые так настаивают на своей позиции «искусства для сильных» занесло на «Первый канал»… Не кажется ли это вам странным? Как можно говорить про борьбу против некой одурманивающей сказочной машины и сидеть если не за рулем, то как минимум в ней на заднем сиденье?

Максим Курочкин:

У нас очень уязвимая позиция. Выработать логичное и точное самоощущение в контексте текущих событий почти невозможно. Задача только одна — продолжать делать то, что мы делаем. Менять ситуацию. Ведь количество молчащих колоссально. Количество людей живущих в жёсткой иерархии, согласившихся с тем, как надо писать пьесу или сценарий, чтобы продать за миллион, огромно. Очень много саодовольных и самоуверенных, тех, кто убежден, что знает «как надо». «Любимовка» и «Театр.doc» замечательны тем, что там никто не навязывает «как надо». В едином пространстве существуют люди, художественные методы которых отрицают друг друга. Юра Клавдиев отрицает всё, что делаю я, я отрицаю то, что делает Юра. Тем не менее, мы делаем одно дело, стоим по одну сторону баррикад. Это очень драматичная жизнь. Представьте себе — как произвести полноценное высказывание на базе канала «Звезда» или с помощью «Первого канала». А других-то каналов нет. Мы зависимы и бьёмся за то, чтобы найти свою зону ответственности и расширить её. Чтобы я определял политику какого-то сериала, чтобы Миша Угаров определял. Чтобы люди могли отвечать за свой продукт полностью. Мы говорим о повышении ответственности за то, что мы делаем.

© Георгий Павленко


Павел Арсеньев:

Вы не хотели бы расширить вашу аудиторию?

Михаил Угаров:

Я хотел бы ее расширить, но меня устраивает и то, что есть сейчас. Когда мы начинали «Новую драму», были упрёки: а вот «Новая драма» не захватила страну. Как раньше сказали бы в минкульте: не пошла пожаром по всей стране. Но ведь есть другие инструменты воздействия. Мы влияем на ситуцаию. Во МХАТе актёры уже владеют «доковскими» техниками. Я там ставил спектакль, говорю актрисе: «А вот тут мы делаем „док“». Она сразу всё понимает. В расширение аудитории я не верю. Для меня это даже сигнал того, что происходит что-то нехорошее. Как один мой знакомый режиссер говорит: «На „Первом канале“ мой фильм показывают, что же я такое снял? Где недоработал?» Кажется, что всё, что попадает в телевизор автоматически выходит за рамки культуры. Мне интересно всё, что нельзя сегодня увидеть на телеэкране.

Павел Арсеньев:

Кроме сериала «Школа»?

Михаил Угаров:

Да. «Школа» тревожит. Вы же наблюдали в интернете реакцию населения. Можно диссертации писать про восприятие сериала «Школа» нашим населением. И по социологии и по искусствоведению.

Михаил Дурненков:

Эти высказывания в интернете по форме отчётливо напоминают доносы. Если год поменять на 1937-й, то ни одного слова менять не надо. Эти выражения… Все эти «так называемые». Тут, конечно, много разных интересов задействовано. Понятно, что и «Первому каналу» «Школа» нужна не меньше, чем нам. Они хотят омолодить аудиторию. Потому что аудитория «Первого канала» должна голосовать: они просто хотят перетянуть электорат. Это понятно. Но важно ещё и то, что мы благодаря этим обстоятельствам получаем возможность делать своё дело. Мы не имеем возможностей пересекать наше хотение с хотениями тех, кто нам это дело даёт. Наши желания не пересекаются с тем, что нужно, например, Константину Эрнсту и влиять на него мы не можем. Но мы можем влиять на реальность. И изменять окружающее пространство можем.

Читайте также

ГОРИЗОНТАЛЬ И ВЕРТИКАЛЬ ПОНИМАНИЯ - Валентин Машкин — КОНТ

САМцы и САМки

Человек на позиции Знания - вещь в себе с набитым под завязку котелком, в который уже ничего вместить невозможно. В этом и есть основная сложность перехода с Позиции ЗНАНИЯ на Позицию ПОНИМАНИЯ.

Набитый котелок - это не знания вовсе, как могло бы показаться, а САМОСТЬ, которая делает те знания, которые человек выстрадал своим собственным трудом, нерушимым бастионом на пути всего нового. Даже если знаний с гулькин нос, САМомнение с избытком компенсирует белые пятна в мировоззрении...

По-другому это называется ЭГО или ЧСВ - чувство собственной важности.

Когда начинаешь говорить о ПОНИМАНИИ с человеком на Позиции ЗНАНИЯ, практически всегда сталкиваешься с тем, что каждый САМец, каждая САМка всегда требуют хороводов и игры на дудке, а они, типа, еще посмотрят на это и САМи решат, достойно ли зрелище их высочайшего низволения.

Такие люди всегда уверены, что делают одолжение одним своим присутствием. А уж если речь заходит об их детище (в широком смысле речь идет о мировоззрении), то тут все должны с почтением внимать такому человеку. И, казалось бы, не ты к нему пришел, чтобы узнать, что он придумал, а он к тебе, но все равно получается, как в том анекдоте: чукча не читатель, чукча - писатель...

Взгляните через призму того, что я сказал, на себя и на всех, кто здесь отметился.  Видите это в себе?

Если хоть чуть карябнуло, значит есть и однозначно. Если не карябнуло, значит, есть, но вы не видите этого за завесой САМолюбования...

А самый лучший вариант - когда вы видите, понимаете, что это неправильно и готовы трудиться над тем, чтобы искоренить в себе это. Вот для таких и создан мой журнал!

Это я сказал про активных участников. Скажу и про пассивных. Нежелание встревать под разными предлогами - это тоже САМОСТЬ. А почему - ПОДУМАЙТЕ сами...

МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО

Для полноты картины мне осталось показать разницу между САМцом и САМкой. 

Вы, конечно же, поняли, что корень в обоих словах САМ. Позже, когда я коснусь БУКВИЦЫ, я покажу вам суть того, что стоит за этими тремя буквами. А пока обращу ваше внимание на одно интересное место в Библии:

27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. (Быт.1:27) 

Обратите внимание, что ЧЕЛОВЕК - ЭТО М+Ж. О чем здесь и сказано. М может развить в себе ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО и стать ЧЕЛОВЕКОМ. 

Ж может имитировать МУЖСКОЕ, но ЧЕЛОВЕКОМ стать не может. Только в союзе с М...

Причем, если вы копнете глубже, в данном месте Библии речь идет о мужчине-самце и женщине-самке. И речь здесь не о животном начале, хотя это первое, что и просится в голову.

А теперь о различиях.

МУЖСКОЕ НАЧАЛО стремится к ИНТЕНСИВНОМУ развитию, а это качественное изменение вверх или, наоборот, вглубь, где каждый шаг предполагает нечто НОВОЕ. 

ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО стремиться к ЭКСТЕНСИВНОМУ развитию, а это количественное изменение вширь, где каждый шаг предполагает ОХВАТ НОВЫХ ЛЮДЕЙ.

Когда человек САМ углубляется в известное, он открывает ДЛЯ СЕБЯ новые аспекты, которые, как ни крути, были до этого ЕМУ не известны. Это МУЖСКОЕ.

Когда человек ОХВАТЫВАЕТ чем-то известным ЕМУ других людей, которым это не известно, он однозначно расширяет свое известное. Это ЖЕНСКОЕ.

Все управление имеет строго одну цель - РАСШИРЕНИЕ. Это сугубо ЖЕНСКОЕ. В том числе и на Небесах. Вся небесная иерархия построена в нашем ВСЁМ СУЩЕМ ХАВОЙ - женой АДАМА. Все управление на Земле - не исключение.

Все ИНТЕНСИВНОЕ развитие имеет одну цель - ЭВОЛЮЦИЮ ВВЫСЬ И ВГЛУБЬ. Это сугубо МУЖСКОЕ, как на Земле, так и на Небесах. Развитие не осуществляется через управление. Причина проста: каждый шаг уникален, каждый шаг одноразовый.

То же самое относится и к тем случаям, когда кто-то развился и после этого занимается развитием других.

ДВА ВЕКТОРА РАЗВИТИЯ

Сейчас на примере ПОНИМАНИЯ поясню, почему для меня САМОСТЬ - ругательное слово ????

Дело в том, что когда человек ДВИЖЕТСЯ в Неизвестное, в Непознанное, в Пустоту, он движется туда САМ. И цель его - расширение своего пространства ПОНИМАНИЯ.

Для САМОСТОЯТЕЛЬНЫХ это было расширение пространства ЗНАНИЯ.

А теперь ПОДУМАЙТЕ, что дает такое расширение индвиду? Всего лишь навсего - ВЛАСТЬ. Если рассмотреть шире, то речь идет о накоплении ЛИЧНОЙ СИЛЫ во всех ее проявлениях. Ну, вспомните хотя бы знаменитое ЗНАНИЕ - СИЛА.

А где СИЛА, там и управление, и достижение своих САМячьих целей... И все это ведет к той или иной форме ГОСПОДСТВА. Хоть над одним человеком, хоть над коллективом, хоть над мирозданием...

Таков ГОРИЗОНТАЛЬНЫЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ. И если вы приложите чуток мозгов к тому, что я сказал, то легко соотнесете это с ЭКСТЕНСИВНЫМ ЖЕНСКИМ НАЧАЛОМ.

Если у вас еще остались сомнения по поводу САМОСТИ и ее значимости для любого из вас, обязательно озвучивайте. Разберемся ????

Тот, кто не намерен озвучивать, однозначно предпочитает остаться при своем мнении. И его выбор - это его выбор. Без вопросов ????

А теперь перейду к ИНТЕНСИВНОМУ МУЖСКОМУ или ВЕРТИКАЛЬНОМУ ПОНИМАНИЮ.

Самое главное, что пространством непознанного для человека, вступившего на этот ПУТЬ, является другой человек. Или другие люди. Дело в том, что каждый человек сотворен по ОБРАЗУ СОЗДАТЕЛЯ. А это означает, что внутри каждого находится ВСЕ МИРОЗДАНИЕ. И это не метафора.

Мы говорим о мировоззрении, например. Так что это по сути? Это и есть тот МИР, который человек сотворил в самом себе из своего восприятия, из фантазий, из осмыслений. И не важно, целостная это картинка или фрагментарная, осмысленная или существующая в виде смутных подсознательных образов, такого рода картина мира есть у каждого.

Разница между САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ И САМОИДУЩИМ лишь в том, что у первого картинка статичная, фиксированная, а у второго динамичная и постоянно расширяющаяся в тех или иных направлениях.

Так вот, выход за пределы САМОСТИ - это выход из ЗОЛОТОЙ КЛЕТКИ в... ПОЗНАНИЕ ДРУГОГО. И не с целью установления власти над ним, а с целью СОТВОРЕНИЯ ЕДИНОГО ПРОСТРАНСТВА с ним или с ними.

Сразу приведу пример того, к чему это может привести. Когда Адам и Хава сотворили ОДНУ ПЛОТЬ, образовался ЭЛОХИМ - СИЛА, СОТВОРИВШАЯ НАШЕ ВСЕ СУЩЕЕ. Это удалось сделать за счет того, что МУЖСКОЕ и ЖЕНСКОЕ НАЧАЛА перестали быть самодостаточными и самодовлеющими и стали ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ С ДВУМЯ ПОЛЮСАМИ...

Вот, а теперь осталось добавить важную вещь про СЛОВО.

СЛОВО - это ваш ДУХ, который отрывается от вас и начинает существовать сам по себе. Вот, я пишу, и эти слова начнут жить своей жизнью, как только я нажму ввод. Именно ЖИТЬ, потому что каждое слово по сути своей ЖИВОТВОРЯЩЕЕ.

Что это означает. Всего лишь то, что ТОЛЬКО СЛОВО способно проникнуть во внутренний мир другого человека. И в зависимости от того, какое это СЛОВО, оно там либо умирает, либо дает росток. Вот почему процесс этот называется ОДУХОТВОРЕНИЕМ.

Теперь у вас появился еще один критерий, позволящий гораздо глубже осмыслить слова ДУМАТЬ и ПОНИМАТЬ. И не просто осмыслить, а еще и сделать выбор КАКИМ ПУТЕМ ИДТИ ДАЛЬШЕ.

И под конец один небольшой совет. Не надейтесь на свои сверхспособности - не ограничивайте себя разовым прочтением моих заметок. Если вы вернетесь сейчас к началу, то увидите, что вскроются те аспекты, которые вы пропустили при первом чтении. Сделайте это и убедитесь сами.

путешествие в глубины сейчас — Мегаобучалка

Ум берет начало в прошлом; сознание никогда на прошлое не опирается — оно рождается прямо сейчас. Ум — это время, а сознание — вечность.

От одного мгновения к следующему ум скользит по горизонтальной плоскости. Это похоже на поезд: в нем соединено много вагонов. Прошлое и будущее едут в одном составе, где все вагоны сцеплены по горизонтали. Сознание вертикально; оно не идет из прошлого и не двигается в будущее. Прямо сейчас оно отвесно падает в глубину или взлетает ввысь.

В этом смысл распятия Христа, а христиане его совершенно не поняли. Крест — это не что иное, как изображение, символ соединения двух направлений: вертикали и горизонтали. Руки Христа раскинуты по горизонтали. Все его существо, кроме рук, лежит в вертикальной плоскости. В чем здесь смысл? А в том, что движение происходит во времени, существование — вне времени. Руки символизируют действие. Иисус распят с руками, раскинутыми по горизонтали, во времени.

Действие происходит в определенный отрезок времени. Мышление тоже относится к действию, это действие ума. И оно тоже происходит во времени. Интересно вспомнить о том, что руки — это внешняя, крайняя часть мозга. Это единый орган, разум и руки: голова крепится к рукам. В твоем мозгу есть два полушария: правое управляет левой рукой, а левое — правой. При помощи руки твой разум дотягивается до этого мира, он прикасается к материи, ведь разум — это тоже невидимая форма материи.

Любое движение, физическое или ментальное, происходит во времени.

А твое существо вертикально. Оно двигается в глубину и взлетает в высоту, но не двигается в стороны.

Когда, к примеру, ты выносишь суждение о каком-то явлении, то все более привязываешься к горизонтали, ведь как иначе ты сможешь судить? Для того чтобы составить свое мнение, тебе понадобится прошлое. Сможешь ли ты это сделать, не привлекая прошлого опыта? Как же ты можешь судить? Откуда возьмутся критерии?

Ты говоришь, что вот это лицо прекрасно. Почему ты так решил? Ты что, знаешь, что такое красота? Почему ты думаешь, что это лицо красиво? Ты видел много лиц, слышал, как люди говорили о красоте. Ты читал об этом в романах, видел это в кино; ты составил свое представление о том, что такое красота, опираясь на прошлое. Твое представление довольно размытое, ты не сможешь дать четкого определения. Если кто-то будет настаивать, ты почувствуешь себя в замешательстве. Это очень туманное понятие, вроде облака. Вот ты говоришь: «Это лицо прекрасно». Откуда ты знаешь? Ты привлек свой прошлый опыт, сравнил это лицо со своим расплывчатым представлением о красоте, которое составилось у тебя благодаря множеству чужих мнений.



Если же прошлое не трогать, то красота предстанет совершенно в ином свете. Это уже не будет суждение, которое исходит из твоего разума. Оно не будет навязано, не будет интерпретацией. Это просто чувство общности с этим лицом в этом месте и в эту секунду, полная погруженность в тайну, когда человек здесь и сейчас. В это мгновение человек и не красив, и не уродлив, все суждения исчезают. А есть неизведанная тайна, у которой нет названия и о которой не составлено суждение. И лишь в эту секунду, когда всякие суждения отсутствуют, и расцветает любовь.

С умом любовь невозможна. С ним возможен только секс; еще с ним может быть действие, а сексуальность и есть действие. Любовь — это не действие; это состояние, она вертикальна. Когда ты смотришь на человека и присутствуешь без всякого суждения, красив он или уродлив, хорош или плох, святой или грешник, — когда ты не судишь, а просто смотришь в его глаза, вдруг происходит встреча, слияние энергий. И это слияние прекрасно. Эта красота совершенно отлична от всех красот, которые ты знаешь. Тебе известна красота формы; а тут красота ее отсутствия. Ты знаешь красоту тела; а здесь — красота души. Ты узнал красоту периферии; а здесь красота центра. Это навсегда.

Если это происходит с человеком, тогда то же самое становится все более возможным и с окружающим тебя миром. Ты без всякого суждения смотришь на цветок, и вдруг его сердце раскрывается для тебя; это приглашение. Когда ты не судишь, тебя приглашают. Когда пытаешься составить свое мнение, цветок тоже закрывается, поскольку суждение — враг. В суждении содержится критика, а не любовь. В нем есть логика, и нет любви. Суждение поверхностно, в нем нет глубины. Цветок просто закрывается. А когда я говорю «просто закрывается», то это не метафора, это происходит именно так, как я описываю.

Ты подходишь к дереву, прикасаешься к нему. Если ты касаешься его и при этом выносишь свое суждение, то дерева для тебя не существует. Если ты прикасаешься к нему без какого-либо суждения, просто ощущая его, без всяких мыслей, обнимаешь его и садишься рядом — вдруг самое обыкновенное дерево становится священным деревом «бо». Бесконечное сострадание исходит от дерева и окутывает тебя. Ты погрузишься в него. Дерево поделится с тобой многими секретами.

Так можно проникнуть даже в самое сердце камня. Когда к нему прикасается будда, то это уже не камень. Он оживает; внутри него бьется сердце. Когда ты судишь, даже если ты при этом просто касаешься человека, он превращается в камень, его уже нет в живых. От твоего прикосновения все кругом тускнеет, ведь оно несет в себе суждение, это прикосновение врага, а не друга.

Если это так с обычными вещами, то насколько же более верным это будет, когда ты перейдешь на более высокие уровни бытия и сознания?

Ум всегда или в прошлом, или в будущем. Он не может быть в настоящем, это абсолютно исключено, чтобы ум находился в настоящем моменте. Когда ты пребываешь в настоящем, ума здесь больше нет, ведь ум означает мышление. А как ты можешь мыслить в настоящем? Ты можешь думать о прошлом; оно уже стало частью памяти, и ум может это переварить. Ты можешь думать о будущем, оно еще не настало, и ум может о нем мечтать. Он может делать две вещи: или отправляется в прошлое, где достаточный простор для передвижений — там, в прошлом, места полно, ты можешь там бродить до бесконечности. Или ум может двигаться в будущее — и снова перед тобой открываются громадные, безбрежные просторы; можно воображать, фантазировать, мечтать. Но как твой ум может работать в настоящем? Здесь нет пространства, в котором ум мог бы двигаться.

Настоящее — это просто линия водораздела, и больше ничего. У него нет своего пространства. Оно разделяет прошлое и будущее; это разделительная линия. Ты можешь пребывать в настоящем, но ты не можешь думать; для мышления необходимо пространство. Мыслям нужно место, в этом они похожи на вещи. Запомни это. Мысли — это невидимые вещи, они материальны; это не духовный феномен, ведь духовное измерение начинается только там, где все мысли исчезают. Мысли материальны, хоть и неразличимы, а каждой материальной субстанции необходимо пространство. Ты не можешь думать в настоящем; как только ты начал думать, настоящее уже стало прошлым.

Ты видишь, как восходит солнце, и говоришь: «Какой прекрасный рассвет!» Это уже прошлое. В момент восхода солнца времени на то, чтобы воскликнуть «Как прекрасно!» нет; ведь когда ты произносишь два слова «Как прекрасно!», этот опыт уже стал прошлым, ум уже знает, что все это отправилось в кладовую памяти. Но именно в момент восхода солнца — как раз тогда, когда оно поднимается над горизонтом, — как ты можешь думать? И о чем ты можешь думать? Ты можешь быть вместе с восходящим солнцем, но думать у тебя не получится. Для тебя там места достаточно, а для твоих мыслей — нет.

В саду растет прекрасный цветок, и ты произносишь: «Какая красивая роза». В тот момент, когда ты это говоришь, ты уже не с розой; она уже в твоей памяти. Когда цветок перед тобой, а ты рядом с ним и вы пребываете в присутствии друг друга, как ты можешь думать? О чем у тебя получится подумать? Как вообще возможен процесс мышления? Для него нет места. Места крайне мало, по большому счету, его почти нет, и поэтому ты и цветок даже не можете существовать как два отдельных объекта, для вас двоих не хватает пространства, существовать может только что-то одно.

Вот почему в полном присутствии ты превращаешься в цветок, а цветок становится тобой. Ты тоже мысль, и цветок — это мысль, рожденная разумом. Когда мышление отсутствует, кто тогда цветок, а кто тот, кто его созерцает? Свидетель становится свидетельствуемым. Внезапно исчезают все границы. Вдруг ты проникаешь в цветок, постигаешь его, а цветок проникает в тебя. Вдруг вас уже не двое, существует единое целое.

Если ты начнешь думать, вас снова станет двое. А если ты не думаешь, куда девается эта раздвоенность? Когда ты просто существуешь вместе с цветком, не думая, происходит беседа, не диалог, а именно беседа. Когда ты вместе со своим любимым, это беседа, а не диалог, ведь вас двоих при этом нет. Когда ты сидишь рядом с любимым человеком, держишь его руку в своей руке, ты просто существуешь. Ты не думаешь о прошедших днях, не думаешь о том, что тебя ждет в будущем, — ты живешь здесь и сейчас. И это так прекрасно — быть здесь и сейчас, — это такое сильное переживание! Ни одна мысль не может нарушить его. Но вход узок, ворота настоящего очень узки. В них не протиснуться даже вдвоем, войти может только один. В настоящем мышление невозможно, невозможны мечты, ведь это не что иное, как мышление в картинках. Оба эти процесса вещественны, они материальны.

Когда ты находишься в настоящем моменте и при этом не думаешь, ты впервые обретаешь духовность. Открывается новое измерение, и оно называется осознанием. Ведь ты не знал этого измерения. Гераклит сказал бы, что ты крепко спишь, ты не обладаешь осознанием. Осознание — это настолько полное пребывание в настоящем моменте, что нет движения в прошлое и в будущее. Всякое движение останавливается. Это не значит, что ты становишься статичным. Начинается новое движение — вглубь.

Есть два вида движения. И в этом состоит смысл креста, на котором был распят Иисус: он показывает эти два вида, перекресток. Первое движение линейно: ты двигаешься по линии от одного объекта к другому, от одной мысли к другой, от одной мечты к следующей. Из пункта А ты двигаешься в пункт Б, из Б — в В, из В — в Г. Такова траектория твоего движения — по линии, по горизонтали. Это движение времени; это движение того, кто крепко спит. Ты можешь перемещаться, подобно челноку, туда-обратно, но линия никуда не девается. Ты можешь выйти из пункта Б в пункт А, можно идти в противоположном направлении, но все это будет линейным. Но есть и другое движение, оно происходит в совершенно ином измерении. Это движение не по горизонтали, а по вертикали. Ты не идешь из пункта А в пункт Б, из Б — в В; ты двигаешься внутри пункта А, в его глубину: от А1 к А2, АЗ, А4, в глубину или в высоту.

Когда останавливается мышление, начинается новое движение. Теперь ты погружаешься в глубины, это похоже на падение в бездну. Люди, достигшие состояния глубокой медитации, рано или поздно подходят к этому рубежу, и тогда они пугаются, потому что им кажется, будто под ними разверзается бездонная пропасть, они чувствуют головокружение, им становится страшно. Ты хотел бы зацепиться за старое, двигаться как раньше, так как это знакомо; а это похоже на смерть. Вот что значило распятие Христа: это смерть. Переход от горизонтали к вертикали — это смерть; настоящая смерть. Но только с одной стороны; а с другой — это воскресение. Это значит умереть для того, чтобы родиться; это смерть в одном измерении и рождение в другом. На горизонтали ты — Иисус, на вертикали становишься Христом.

Если ты переходишь от одной мысли к другой, ты остаешься в царстве времени. Если же ты погружаешься в мгновение, а не в мысль, то двигаешься по направлению к вечности. Ты не статичен — в этом мире нет ничего статичного и не может быть таковым, но это движение иного толка, движение без причины.

Запомни эти слова: по горизонтальной плоскости ты двигаешься потому, что у тебя есть мотив. Ты должен чего-то достичь: заработать денег, завоевать престиж, получить власть, отыскать Бога — но ты должен чего-то добиться; присутствует мотивация. А мотивированное движение — это сон.

Немотивированное движение означает, что ты достиг осознанности; ты двигаешься потому, что само движение доставляет тебе искреннюю радость, ты двигаешься, поскольку жизнь — это энергия, а энергия — это движение. Ты двигаешься потому, что энергия — это наслаждение, и это единственная причина. Тут нет никакой цели, ты не стремишься чего-то достичь. По существу, ты никуда не идешь, ты вообще не идешь; ты просто получаешь удовольствие от энергии. Вне движения отсутствует всякая цель, поскольку само движение обладает своей собственной присущей ему ценностью, и никакой внешней ценности у него нет. И Будды тоже живут, и Гераклиты, и я тут перед тобой — живой, дышу, но у меня другой тип движения — оно немотивировано.

Недавно меня спросили: «Почему ты помогаешь людям учиться медитации?»

Я ответил: «Это доставляет мне удовольствие. Здесь нет никаких «почему», я просто наслаждаюсь этим». Так же как кому-то нравится сажать в саду разные растения и потом дожидаться цветов. Когда ты расцветаешь, я получаю удовольствие. Это как садоводство. Когда кто-то расцветает, это истинное наслаждение. И я делюсь. Я не преследую никаких целей. Если у тебя не получится, я не буду расстраиваться. Если ты не расцветешь, то тоже ничего страшного, ведь цветение нельзя ускорить. Нельзя насильно раскрыть бутон — нет, можно, конечно, но так ты его убьешь. Это, может, и будет выглядеть как цветение, но на самом деле цветением не будет.

Весь мир находится в движении, все Мироздание двигается к вечности; разум двигается во времени. Существование двигается в глубину и в высоту, а ум — вперед и назад. Он движется по горизонтали, а это состояние сна. Если бы ты мог двигаться по вертикали, это было бы осознанностью.

Живи моментом. Отдай ему все твое существо. Не позволяй прошлому вмешиваться и не давай наступать будущему. Прошлого больше нет, оно мертво. Иисус сказал: «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов». Прошлое ушло! Почему же ты беспокоишься о нем? Почему ты снова и снова пережевываешь его? Ты что, спятил? Его уже нет; оно осталось только у тебя в голове, это только воспоминания. А будущее еще не настало. А что ты делаешь, когда думаешь о будущем? О том, чего еще нет, как ты можешь думать об этом? Какие планы ты можешь строить на будущее? Что бы ты ни придумал, этого не случится, и тогда ты будешь разочарован, ведь у Мироздания свои планы. Почему ты пытаешься составить свои собственные — в противовес этим?

Существование имеет свои планы, и они мудрее, чем твои; целое должно быть мудрее части. Почему ты претендуешь на роль целого? У целого своя судьба, свое воплощение. Почему ты беспокоишься об этом? И что бы ты ни делал, это будет грех, ведь ты упустишь момент, вот этот самый момент. А если это становится обычным делом, как это и бывает; если ты начинаешь упускать, и это уже привычно, тогда будущее наступит, а ты опять его пропустишь, ведь когда оно явится, то будет уже настоящим. Вчера ты думал о сегодняшнем дне, ведь тогда он был завтрашним; теперь это уже сегодня, и ты думаешь о завтра, а когда оно придет, то опять станет сегодня, — ведь все существует здесь и сейчас, и по другому не бывает. А если у тебя стандартная модель поведения, такая, что твой ум всегда думает о будущем, когда же ты собираешься жить? Завтра никогда не наступит. Тогда все по-прежнему будет проходить мимо тебя, а это грех. Вот в этом значение древнееврейского корня слова «грешить». В ту секунду, когда наступает будущее, начинается время. Ты согрешил против Мироздания, ты упустил. И это стало постоянным правилом: ты продолжаешь все пропускать, как робот.

Учись двигаться по-новому, чтобы ты смог перемещаться в вечности, а не во времени. Время — мирское, а вечность — божественна; горизонталь — это ум, вертикаль — сознание. Они встречаются в определенной точке, там, где был распят Иисус Христос. Горизонталь и вертикаль встречаются в этой точке, и она находится здесь и сейчас. Отныне и отсюда ты можешь отправиться в два путешествия: одно из них будет по свету, в будущее; а другое — это дорога к чистому сознанию, в глубину. Становись все более и более осознающим, все более бдительным и чувствительным к настоящему.

Как этого можно достичь? Ведь ты так крепко спишь, что и эту восприимчивость к настоящему можешь превратить в мечту. Ты можешь даже сделать ее объектом мышления, процессом мышления. Ты можешь так напрячься по этому поводу, что из-за одного этого не сможешь ощутить вкус настоящего.

Ты слишком много думаешь о том, как оказаться в этом самом настоящем, но эти размышления тебе не помогут. Если ты иногда мысленно отправляешься в прошлое, то чувствуешь себя виноватым — так и будет, ведь это старая привычка. Иногда ты будешь думать о будущем, и сразу же почувствуешь вину за то, что снова согрешил.

Не вини себя; осознавай свой грех, но не надо чувствовать себя виноватым, это очень тонкий момент. Если ты чувствуешь свою вину, ты все пропускаешь. Теперь старая модель начинает работать в новой ситуации: ты чувствуешь себя виноватым оттого, что пропустил настоящее. Теперь ты думаешь о прошлом, ведь это настоящее уже больше не настоящее; оно стало прошлым, и ты испытываешь чувство вины — и опять все пропускаешь!

Так что запомни одно: когда ты замечаешь, что мысленно вернулся в прошлое или отправился в будущее, не делай из этого проблему! Просто возвращайся в настоящее, не создавая никаких осложнений. Все нормально! Просто верни свою осознанность. Еще миллион раз ты будешь терпеть неудачу; прямо сейчас, немедленно это не случится. Это может произойти, но не потому, что ты прилагал какие-то усилия. Это настолько давний и устоявшийся стереотип поведения, что ты не сможешь изменить его прямо сейчас. Но не переживай, Мироздание не торопится; вечность может ждать вечно. Не создавай вокруг этого напряжение.

Как только ты почувствуешь, что опять упустил, вернись назад, вот и все. Не надо чувствовать себя виноватым, это уловки ума, он опять играет в свои игры. Не стенай: «Я опять забыл!» Как только ты об этом подумаешь, вернись к тому, что делаешь в данный момент: принимаешь душ — вернись к этому; обедаешь — вернись; гуляешь — сделай то же самое. В то мгновение, когда ты почувствуешь, что находишься не здесь и не сейчас, просто вернись, не испытывая никакой вины. Не создавай себе это чувство. Если ты почувствуешь себя виноватым, ты пропустишь самое главное.

Есть «грех», но нет вины, но это для тебя сложно; если тебе кажется, что все идет как-то не так, ты немедленно почувствуешь себя виноватым. Ум чрезвычайно хитер. Если ты опять почувствовал вину, то игра началась снова; в нее играют на новой площадке, но она осталась прежней. Ко мне приходят люди и говорят: «Мы все время забываем». Когда они это произносят, то так огорчены: «Мы забываем. Мы пытаемся, но помним всего несколько секунд. Мы сохраняем бдительность, помним себя, а потом опять все куда-то уходит. Что же делать?»

С этим ничего поделать нельзя. Это вообще не вопрос действия. Что ты можешь сделать? Единственное, что можно предпринять, — это не создавать в себе чувства вины. Просто вернись.

И чем чаще ты будешь возвращаться — тем проще следует ко всему относиться, помни: не нужно серьезных лиц и грандиозных усилий, — это нужно делать легко, не создавая из этого проблем, ведь у вечности проблем не существует. Все они остались в горизонтальной плоскости, и эта проблема тоже лежит там же. Вертикаль проблем не знает, это чистое наслаждение, без всяких волнений, гнева, без забот и вины. Будь проще и возвращайся.

Ты еще много раз будешь терпеть неудачу, и это нужно воспринимать как должное. Но не беспокойся об этом, так оно и бывает. У тебя еще много раз будет не получаться, но главное не в этом. Не уделяй слишком много внимания тому, что ты неоднократно терпел неудачи, больше думай о том, сколько раз ты наверстывал упущенное. Запомни это. Нужно делать ударение не на том, что ты много раз упускал момент, а на том, сколько раз ты вновь вспоминал об этом. Радуйся этому. Да, иногда у тебя не получается, но ведь так и должно быть. Ты — человек, многие жизни ты жил на горизонтальной поверхности, так что это естественно. Прекрасно то, что много раз ты возвращался. Ты сделал невозможное, так радуйся же этому!

Двадцать четыре часа в сутки ты терпишь неудачи: и будет это двадцать четыре тысячи раз, но столько же раз ты будешь возвращаться! Теперь начнет действовать новый механизм. Ты так много раз возвращался к себе домой, и вот постепенно к тебе врывается новое измерение. Ты будешь обретать способность все дольше пребывать в состоянии осознанности и все меньше и меньше будешь двигаться назад и вперед. Амплитуда этого движения назад-вперед будет все меньше. Все меньше и меньше ты будешь забывать, все больше помнить, — так ты входишь в вертикальное измерение. И вдруг однажды горизонталь исчезнет. Осознанность станет глубокой и сильной, а горизонталь исчезнет.

Вот почему индуисты, Шанкара и Веданта называют этот мир иллюзорным — ведь когда осознание становится абсолютным, этот мир — тот, который ты создал при помощи своего собственного ума, просто исчезает. И тебе открывается новый мир.

Послесловие

Слово «понимание» прекрасно[5]. Когда ты находишься в состоянии медитации, то все «находится под» тобой, а ты — высоко над всем. Именно в этом и состоит смысл осознания. Все сущее лежит где-то далеко внизу, и поэтому ты можешь его созерцать... У тебя вид с птичьего полета. С этой высоты тебе видно целое. Интеллект этого увидеть не может, он располагается в той же плоскости. Понимание, осознание случается, только когда проблема лежит на одном уровне, а ты находишься над ней. Если же ты действуешь на том же уровне, что и проблема, осознание невозможно. Просто ты все поймешь неправильно. И в этом одна из величайших проблем, с которыми сталкивается каждый искатель.

Иисус снова и снова повторял своим ученикам: «Имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит». Он не говорил о глухих и слепых, Он говорил о таких же людях, как и ты. Но почему же Он так на этом настаивал? По одной простой причине: слышать — это не то же самое, что слушать, а видеть — не просто смотреть. Ты видишь одно, а понимаешь что-то совсем другое. Твой разум тотчас все искажает. Он повернут вверх дном и во все вносит сумятицу. Он в замешательстве, и ты на все смотришь через это самое замешательство, потому кажется, что весь мир погрузился в какую-то неразбериху.

Старик Наджент так любил своего кота Томми, что пытался научить того разговаривать.

— Я могу сделать так, что Томми будет со мной разговаривать, — доказывал он. — И мне совсем не придется общаться с другими людьми.

Вначале он попробовал давать коту консервированную лососину, потом стал кормить его канарейками. Томми понравилось и то, и другое, но разговаривать он не научился. Тогда Наджент зажарил в масле двух чрезвычайно болтливых попугаев и подал их Томми со спаржей и жареной картошкой.

Томми дочиста вылизал тарелку, и вдруг — о чудо! — вдруг повернулся к хозяину и закричал: «Осторожно!»

Наджент не двинулся с места. И тут на него обрушился потолок и похоронил старика под кучей обломков. Томми покачал головой и произнес: «Он восемь лет потратил на то, чтобы научить меня разговаривать, а теперь, болван, не слушает!»

Человек едет за тысячи километров для того, чтобы послушать Мастера... а потом «болван не слушает». Разум не может слушать, для него это невозможно; он не находится в состоянии восприимчивости. Он агрессивен и так быстро приходит к каким-то выводам, это происходит так стремительно, что он упускает самое главное. По существу, свои выводы он делает заранее, а теперь просто ждет, чтобы они подтвердились.

Пожалуйста, не пытайся понять, лучше попробуй помедитировать. Танцуй, пой, медитируй, пусть твой разум немного передохнет. Пусть река твоего разума, полная мертвых листьев и грязи, чуть успокоится. Пусть она очистится и станет прозрачной, совершенно прозрачной; лишь тогда ты сможешь понять, о чем я говорю. И тогда все будет просто. Я не Говорю каких-то очень сложных философских вещей — это никакая не философия, — я просто указываю тебе на некую истину, которую пережил сам, и ты тоже можешь испытать ее в любую секунду, когда решишься на это. Но это должно стать твоим путешествием.

Здесь включается все твое существо. Медитация охватывает не только тело, не только разум или душу. Это состояние просто означает, что твое тело, разум и душа все вместе действуют в таком единстве и гармонии, так слаженно поют... что получается прекрасная мелодия, они — одно целое. Ты — единое существо, тело, разум, душа — и все это вовлечено в медитацию.

Вот почему я каждую медитацию пытаюсь начать с тела. Это нечто новое. В старые времена люди пытались начинать медитировать прямо в самых потаенных глубинах своего существа. Это очень сложно сделать. Ты ничего не знаешь о своем центре; как же ты можешь начать свое путешествие с места, в котором ты никогда не был? Такое путешествие можно начать только с точки, в которую ты уже прибыл. А ты находишься в своем теле; поэтому я и настаиваю на танцах, песнях, на техниках дыхания. Это для того, чтобы ты начал с тела. Когда тело вдруг начнет погружаться в медитацию... И пусть тебя не смущает, когда я употребляю слово «медитация» в отношении тела. Да, оно тоже может медитировать. Когда оно полностью охвачено танцем, когда действует слаженно, как единое целое, в нем есть нечто медитативное — некое изящество и очарование.

Тогда отправляйся внутрь себя и начинай созерцать свой разум. И тут он начнет успокаиваться. Когда он затихнет, когда станет единым целым с твоим телом, тогда и поворачивай по направлению к центру — совершай поворот на сто восемьдесят градусов — и на тебя снизойдет полная умиротворенность. Она будет исходить из твоей души к телу и от тела к душе. И в этом потоке ты станешь единым целым.

Поэтому не спрашивай меня, какая часть твоего существа вовлечена в осознание. Ты полностью погружаешься в него. И лишь когда вовлечено все твое существо, происходит понимание. Об этом знают и твое тело, и твой разум, и твоя душа. Тогда ты начинаешь жить в гармонии и единстве.

А иначе тело говорит одно, рассудок — другое, а душа идет своим собственным путем, и ты всегда будешь идти одновременно в разных направлениях. Твое тело испытывает голод, твой рассудок переполнен желаниями, а ты пытаешься медитировать!

Вот почему я против постов, разве что их придерживаются из соображений здоровья, как диеты для похудения или, может, лишь изредка просто для очищения, чтобы желудок мог отдохнуть хотя бы день и вся пищеварительная система могла устроить себе выходной. Ведь она все время работает и работает — она ведь тоже устает.

Теперь ученые говорят, что устают даже механизмы. Они называют это усталостью металлов, это что-то вроде умственной усталости. Даже металлу нужен отдых, а твой желудок сделан не из железа, помни об этом. Он сделан из очень хрупкого материала. Он работает всю твою жизнь, и поэтому неплохо время от времени давать ему выходной. Даже Богу нужен был день отдыха — после шести дней работы он день отдыхал. Даже Бог устает.

Поэтому иногда, просто из сострадания к своему бедному желудку, который работает для тебя день и ночь, пост — это неплохая идея. Но я не считаю, что пост может быть полезен для медитации. Когда ты испытываешь голод, твое тело хочет, чтобы ты шел к холодильнику.

Я против подавления сексуальности, ведь если секс подавлять, то, когда ты попытаешься посидеть в тишине, тебе в голову полезут всякие сексуальные фантазии. Когда ты занят другими делами, твой рассудок продолжает фантазировать как бы подспудно, но когда ты ничего не делаешь, все выходит наружу. Он начинает требовать, он создает великолепные фантазии, в которых тебя окружают соблазнительные мужчины и женщины. Как же ты можешь медитировать?

По существу, старые обычаи создали всевозможные препятствия для медитации, а потом еще говорят: «Медитация — это очень сложно». Медитация — это не сложно, это очень даже просто, это естественный процесс. Но если создавать ненужные преграды, то все превращается в какие-то гонки с препятствиями. Ты создаешь барьеры, ты заваливаешь путь камнями... Ты вешаешь камень себе на шею, или держишь себя в цепях, в заточении. Ты запер себя изнутри, а ключ выбросил. Тогда, конечно, все становится гораздо более сложным и неосуществимым.

Я пытаюсь сделать медитацию естественным явлением. Дай телу то, что ему необходимо, а уму дай то, в чем нуждается именно он. И тогда — ты будешь удивлен — они станут твоими друзьями. Когда ты говоришь телу: «Теперь на один час позволь мне посидеть в тишине». И тело ответит: «Ты так много для меня сделал, так уважительно ко мне относился, что по крайней мере это я тебе обеспечу». И когда ты говоришь разуму: «Пожалуйста, давай помолчим хоть несколько минут. Позволь мне немного отдохнуть». Разум поймет тебя. Если ты не подавлял, а уважал свой разум, почитал его, если ни в чем его не обвинял — то разум тоже затихнет.

Я говорю об этом, потому что испытал это на собственном опыте. Уважай тело, уважай разум, и они будут уважать тебя. Создавай атмосферу дружбы. Они принадлежат тебе; не ссорься с ними. Все старые традиции учат тебя враждовать с телом и разумом; они создают враждебность, а из-за нее ты не можешь заняться медитацией. Тогда во время медитации разум будет беспокоить тебя больше, чем в любое другое время. Тогда тело не будет знать отдыха, а во время медитации — гораздо больше, чем в любое другое время. Оно возьмет реванш, оно не позволит тебе побыть в покое. Оно создаст тебе столько проблем!

Если ты пробовал посидеть спокойно хотя бы несколько минут, то понимаешь, о чем я. Начинает происходить что-то странное. Тебе вдруг почудится, что по твоей ноге ползет муравей, но когда ты на нее посмотришь, то никакого муравья там не будет. Странно! Когда ты сидел с закрытыми глазами, то определенно чувствовал, что он там, ползает, шустрый такой, а когда ты глаза открываешь, то никакого муравья и нет. Ничего нет. Просто тело сыграло с тобой шутку. Ведь и ты шутил с ним, ты его много раз и по-всякому обманывал, вот теперь и тело поступает с тобой так же. Когда тело хочет спать, ты заставляешь его сидеть в кинотеатре, тело говорит тебе: «Ладно. Когда представится возможность, я тебе покажу!» Поэтому, когда ты занимаешься медитацией, тело начинает создавать тебе проблемы. Вдруг ты чувствуешь, что тебе нужно срочно почесать себе спину... Ты, конечно же, удивлен, ведь обычно с тобой такого не случается.

Одна женщина принесла мне пластиковую руку с приделанной к ней батарейкой. Это для того, чтобы чесать себе спину. Я ее спросил: «А зачем ты мне это принесла?»

Она ответила: «Ты же занимаешься медитацией... Когда я сижу, погруженная в медитацию, то у меня возникает одна проблема — начинает чесаться спина. Мне ужасно хочется ее почесать, но я не могу достать. Поэтому я купила эту механическую руку. Это очень удобно! Ты просто ее включаешь, и она может чесать где угодно».

Я ответил: «Я никогда не сижу погруженным в медитацию. Для этого не нужно сидеть, ведь что бы я ни делал, я при этом медитирую. Если мне хочется почесать себе спину, то я почешу ее медитативно».

Просто ухаживай за своим телом, и тело тебе воздаст сторицей. Заботься о своем разуме, и он придет тебе на помощь. Подружись с твоим телом и разумом, и медитация придет к тебе легко. Это лучше, чем пытаться понять, потому что понимание медитации невозможно, лишь непонимание.

На пути к осознанию не так много препятствий, их всего несколько. Первое — это подавленные желания разума. Что бы ты в себе ни подавлял, все эти вытесненные из сознания мысли и сдерживаемые энергии первыми захлестнут тебя и твой разум во время медитации. Если это касается секса, то медитация будет забыта, и у тебя получится сеанс порнографического фильма.

Поэтому, во-первых, откажись от подавления, а это очень просто, ведь оно противоестественно. Тебе сказали, что секс — это грех. Это неправда. Секс — это природа, а если природа греховна, тогда я не знаю, что же такое добродетель.

По существу, греховно именно идти против природы. Нужно просто понять, что, кем бы ты ни был, тебя таким создали. Ты должен полностью принять себя. Это приятие уберет препятствия, которые могут возникнуть из-за подавления.

Второе препятствие — это навязанные твоему разуму идеи относительно Бога. В тот момент, когда ты употребляешь слово «медитация», христианин тут же спросит: «На что?» Индуист задаст тот же вопрос. Ты думаешь, что для медитации нужен объект, поскольку все эти религии учили тебя всяким глупостям. Медитация просто означает, что в разуме не существует никаких объектов и ты остаешься наедине со своим сознанием, в зеркале ничего не отражается. Поэтому если ты индуист, то, вероятно, в твоем подсознании заложена некая идея Бога, Кришны, Рамы или какие-то другие идеи. И когда ты закрываешь глаза, «медитация» означает, что ты медитируешь на что-то. Ты вдруг начинаешь медитировать на Кришну или Христа, но у тебя не получится. Все эти Кришны и Христосы создают препятствия.

Поэтому ты должен помнить, что медитация не концентрирует твой ум на чем-то, она его освобождает от всего, включая всех твоих богов, и подводит тебя к состоянию, когда ты можешь сказать, что обе твои руки заполнены небытием. Вот это цветение небытия и есть наивысшее переживание в жизни.

Третье препятствие — это когда ты думаешь о медитации как о чем-то, чем ты должен заниматься двадцать минут утром, или полчаса после обеда, или вечером — то есть небольшой промежуток времени, все остальное время оставаясь таким же, как и раньше. Именно этим занимаются все религии. Достаточно час провести в церкви, час потратить на молитву и час на медитацию.

Но нельзя достичь медитативной осознанности, если ты будешь медитировать час в день, а в другое время останешься в своем обычном состоянии. То, чего ты достигнешь за час, будет растрачено за остальные двадцать три часа, и что, ты опять начнешь с нуля? Каждый день ты будешь это делать — и останешься прежним.

Потому, по моему мнению, медитация должна стать чем-то наподобие дыхания. Это не значит, что не нужно сидеть в течение часа, я не против этого. Я говорю о том, что медитация должна сопровождать тебя целый день, следовать за тобой тенью, жить внутри тебя умиротворением, тишиной, расслабленностью. Когда ты работаешь, ты полностью погружаешься в свое занятие — настолько, что на долю рассудка не остается никакой энергии и он не может прокручивать никаких мыслей. И ты удивишься, обнаружив, что твоя работа, какой бы она ни была — может, ты копаешь землю, может, несешь воду из колодца, — превратилась в медитацию.

Постепенно каждый поступок в твоей жизни может перерасти в медитацию. Тогда можно достичь просветления. Тогда ты можешь и просто сидеть, ведь это тоже действие, но ты не связываешь это сидение конкретно с медитацией; просто это сидение — тоже часть твоей жизни. Ты медитируешь, когда гуляешь, работаешь или иногда сидишь в тишине. Иногда медитация приходит, когда ты лежишь у себя в кровати, она становится твоим постоянным спутником.

И это очень простая штука — медитация, которая может сопровождать тебя всегда. Я называю ее наблюдением.

Просто наблюдай все, что происходит вокруг тебя. Наблюдай, когда гуляешь, наблюдай, когда сидишь. Во время обеда наблюдай себя принимающим пищу. Ты удивишься, но чем больше ты смотришь со стороны, тем лучше у тебя получаются все твои дела, ведь ты не зажат: происходят качественные изменения.

Кроме того, ты заметишь, что чем глубже твоя медитация, тем мягче, плавнее становятся твои жесты, в них появляется изящество. И не только ты это заметишь, другие тоже начнут это замечать. Даже те, кто не имеет никакого представления о медитации, кто никогда и не слышал такого слова, заметят, что произошли изменения. В походке, в манере разговаривать, во всем появится некая плавность, тебя будет окружать тишина и какое-то умиротворение. Люди захотят побыть с тобой рядом, потому что ты станешь источником энергии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *